Глава 1

 

Счастье

 

 - Ты уверена?

 - Мм…да.

 - Ты абсолютно уверена?

Теплые живые руки Беллы обвили мою шею – словно дуновением свежего ветерка по моим губам скользнуло ее легкое дыхание.

  - Абсолютно.

Я закрыл глаза, с трудом сдерживая дрожь в кажется уже одеревеневшем от возбуждения теле, но заставить себя сказать «стоп» было еще труднее.

 - Все любят дни рождения, Белла… - мои пальцы запутались в ее кудрях, густой волной окутавших  мое лицо.

 - А я – не люблю, - решительно заявила она и, наклонившись ко мне, осторожно коснулась горячими губами моего подбородка.

Как можно получать столько удовольствия от того, что каждая клеточка твоего тела буквально плавится в огне?

Осеннее солнце сквозь жалюзи окон яркими лучами освещало маленькую уютную комнату на втором этаже дома шерифа местной полиции Чарли Свон. В эту минуту, лежа на узкой кровати, я сжимал в своих объятиях его дочь, это самое прекрасное создание на земле, впервые  безответственно позволив себе и ей в этом учебном году прогулять школьные занятия.

Думал ли я о том, что в очередной раз подталкиваю Беллу поступать неправильно? Нет, я об этом не думал. Все мои мысли сейчас сосредоточились на том, что ее пальчики продолжали осторожно и настойчиво касаться моей груди. А ее губы несмело и осторожно приближались к моим губам.

Как могли невинность и нежность быть такими опасными и соблазнительными? Как будто мне было недостаточно того, что запах крови Беллы все так же сводил меня с ума, дразня мои инстинкты голодного хищника.

Последним оставшимся усилием воли я заставил себя обхватить ее запястья и вернуться к теме, которую мы обсуждали.

 - Почему тебя так расстраивает мое желание отпраздновать твой день рождения? – я ласково коснулся пальцами ее подбородка, заставляя взглянуть мне в глаза. – Ты ведь знаешь, как много для меня значит все, что связано с тобой. И все же, ты отказываешься даже от подарка. Что не так?

 - Все так, - шепнула Белла, опуская ресницы и заливаясь краской. – Просто…

 - Что – просто? – прошептал я с нежностью.

Солнце играло на ее коже золотистыми переливами, на лице легкими тенями трепетали ресницы, ее запах обволакивал меня как горячее жаркое облако – я был во сне в моем раю, и мне не хотелось, чтобы этот сон когда-нибудь заканчивался.

Мой ангел, краснея и смущаясь, все так же нежно обвивал руками мою шею.

 - Ты знаешь, чего я хочу больше всего, Эдвард, - все так же, не поднимая глаз, едва слышно произнесла она.

Я покачал головой.

 - Прошу тебя, Белла, - мои пальцы с осторожностью коснулись ее щеки, - только не сейчас.

Видит Бог, у меня не было никакого желания возвращаться к реальности… и вспоминать о том, кем я был на самом деле, и кем мне не хотелось, чтобы стала Белла.

Как будто беспощадное и глухое к моим мечтам время не кричало мне об этом каждую минуту.

 - Разве не ты мне сказал, что в день рождения исполняются все заветные желания? – в голосе Беллы явственно слышались нотки разочарования.

 - Конечно, сказал, - лукавая улыбка коснулась моих губ, - и ты знаешь, я никогда не лгу…

Ее бровь недоверчиво поднялась вверх, и я воспользовался секундной паузой, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей.

Осторожно отодвинув шелковистый локон, я прикоснулся теплой ложбинки между ее плечом и шеей. Белла едва заметно вздрогнула, словно от легкого ожога: ее дыхание стало более прерывистым как будто ей перестало хватать воздуха. Теплые, тонкие как веточки пальчики переплелись с моими, когда она доверчиво приподняла свое лицо, позволяя мне прикоснуться губами к своей нежной шее.

Я уже знал, что ждет меня; и всякий раз это было как маленькая смерть.

Ее запах за все эти месяцы не утратил своей силы и прелести: наоборот, казалось, с каждым днем он усиливается, становится все многограннее, раскрываясь для меня самыми разными оттенками. Никогда в своей жизни не ощущал я ничего более притягательного, более совершенного: я стал его добровольным пленником, его покорным рабом – он был моим мучителем, моей жизнью, альфой и омегой моего существования.  Даже среди сотен тысяч других ароматов я не оставлял ему ни единого шанса спрятаться от меня, находя его, где бы он ни был. Каждый день с жадностью искал я все столь важные для меня ответы в паре глаз темно-шоколадного цвета, всякий раз вспыхивающих при моем появлении. Глаз, навек околдовавших меня, мой холодный разум и волю, и вопреки всему подаривших мне ни с чем несравнимое счастье.

Теперь не могло быть ни одного, самого укромного уголка на этой планете, чтобы спрятать от меня ту, чье лицо отныне всегда было перед моими глазами.

Единственную девушку на земле, чьи мысли так и оставались для меня недоступными.

Ту, которая стала моим светом в тот миг, когда весь прочий свет в моей душе уже давно погас.

Терпя невыносимую жажду, каждый прожитый день я чувствовал, как любовь к Белле Свон незримо заполняет каждый уголок моего ледяного сердца. Обожженное болью ревности, страхами и сомнениями, закованное в панцирь условностей и внешних правил, сейчас это сердце грелось в лучах живительного тепла взаимной любви -  обнаженное, ранимое, столь по-человечески живое.

Был  ли кто-нибудь лучший на земле, кто любил бы ее так же сильно, как любил я? Да, был. Я же был последним, кто был достоин ее. Лишенный права любить самой природой, я продолжал оставаться чудовищем, чьи руки не раз были обагрены человеческой кровью. Но в этот солнечный осенний день все это было забыто. Я наслаждался своим счастьем, сжимая Беллу в своих объятиях и с восторгом слушая, как мои прикосновения вызывают у нее очередные вздохи восторга.

- Неужели ты все еще хочешь сказать мне «нет», Белла? – ловя ее дыхание, тихо произнес я.

Мог ли я устоять, видя, как ее губы склоняются к моим губам в ожидании поцелуя – такие трепещущие, сладкие и покорные? Я коснулся их с осторожностью, наивно обещая себе наслаждаться ими не спеша, даря взамен самую нежную ласку на свете. И как обычно, едва ощутив их вкус, в ту же секунду потерял голову, с готовностью капитулируя перед их мягким теплом.

Мир вокруг рухнул в тартарары, сменяясь калейдоскопом безумных ощущений: в них не оставалось места ни благим намерениям, ни здравому смыслу. Для моей животной сути происходящее сейчас было слабой прелюдией, несмелой игрой, коварно дразнящей мои инстинкты, предлагающей нечто большее, всепоглощающее, запредельное. Черная горячая неконтролируемая волна вскипала внутри меня, страстно желая лишь одного: быть внутри этого зовущего меня тепла, обнажить, разорвать и сожрать его заживо, ощущая на себе, на губах, зубах, в горле вкус горячей пульсирующей крови. Неконтролируемая дрожь искрами пробежала по моему телу – я шел навстречу этому вкусу, позволяя ему наполнить всего меня, с жадным собственничеством не желая упустить ни капли. Не было ни одного места на ее теле сейчас, которое не манило бы меня своим сладким теплом, своей мягкостью и податливостью, готовностью ответить на мой безмолвный, голодный зов.

Не в силах сопротивляться самому себе я коснулся пальцами ее обнаженной бархатной кожи там, где под натиском моих рук беспечно задралась ее футболка.

Белле следовало бы остановить меня.

Она должна была остановить меня.

Краешком своего еще не сошедшего с ума рассудка я молился, чтобы она сделала это сейчас и немедленно.

Мои пальцы снова погладили ее кожу, сначала несмело и осторожно, затем позволяя всей ладони коснуться ее, отвоевывая, с уверенностью присваивая то, что еще минуту назад было под запретом. Для моих желаний сейчас, казалось, уже не могло быть никаких запретов…

Но все же Белла должна была меня остановить.

Словно услышав мой отчаянный внутренний вопль, она на секунду замерла, оторвавшись от моих губ и прерывисто дыша: моя ладонь все также касалась ее обнаженной спины, мои пальцы нежно гладили ее кожу, недвусмысленно рассказывая ей о моих намерениях. Вот сейчас она должна будет остановить меня…

Вместо этого она совершила невозможное, недопустимое.

Словно в гипнотическом трансе, она сделала то медленное и самое естественное движение всем своим телом мне навстречу, которое было для меня безмолвным приглашением к трапезе. Вопящий, остервеневший от голодного воздержания зверь внутри меня встал на дыбы, заставив меня сжать руки, в кольце которых она сейчас находилась, и снова бездумно прильнуть к ее губам. Все вокруг померкло, уступив место лишь моим желаниям, и уже ничто не отделяло всего меня от столь вожделенного приза.

Я жадно вдыхал сочившийся из нее аромат, ощущая его вкус на языке – я знал, что в остервенении страсти разорву Беллу в считанные секунды: кровь растечется на фиалковых простынях, но я вряд ли обращу на это внимание. Я буду пожирать ее, урча словно сладострастное животное  - ее стоны будут лишь подстегивать мое бесконтрольное желание насладиться ею. Я отберу у нее ее тепло, ее нежность, трепет ее кожи, я приму это в себя, упиваясь нашим последним животным актом, соитием наших тел: она отдаст мне самое себя, приняв смерть так же естестественно, как дышала. Возможно все еще дрожа от завершающего витка наслаждения, утоляя голод последней каплей ее крови, я успею услышать ее последний вздох…

Это было невыносимо для меня.

Словно со стороны я услышал свой стон – губы Беллы оторвались от моих, я сделал жадный глоток воздуха, закрыв глаза и умоляя вернуться сбежавший от меня рассудок. Карие затуманившиеся глаза Беллы смотрели в мои все так же доверчиво и нежно – вряд ли когда-нибудь она догадается, какая смертельная угроза скрывается за притягательностью моих горящих глаз, смотрящих сейчас на нее с нескрываемым вожделением.

Она была так хрупка и драгоценна…

Я сделал еще один глубокий вздох, чувствуя как здравый смысл возвращается в мой разгоряченный ее близостью разум.

 - Если бы ты знала, как ты прекрасна… - с величайшей осторожностью я коснулся пальцами ее лица. – И каких сил мне стоит устоять перед тобой…

 - Может быть, и не нужно пытаться, - неуверенно прошептала Белла, опуская глаза.

 - Ах ты мой маленький соблазнитель… - я улыбнулся с нежностью и лаской, поправив ее растрепавшиеся каштановые локоны.

 - Видимо, не такой уж и хороший соблазнитель, - капризно проворчала она, все так же не поднимая на меня глаз. Румянец залил ее личико, и, не удержавшись, я прикоснулся губами ее лбу.

 - Я люблю тебя, Белла, - медленно, с чувством произнес я.  - Помни об этом всегда, пожалуйста.   

 - Мне сложно поверить в это, когда ты вот так отталкиваешь меня, - тихо прошептала она, перебирая пальцами складки одеяла фиалкового цвета.

 - Но ведь ты тоже не хочешь сделать то, о чем  я тебя прошу, - напомнил ей я.

Белла отвернулась, и я увидел, как ее лицо покрыла легкая тень.

 - Я не хочу ничего праздновать, Эдвард.

Я с трудом удержал вздох.

Ну что ж, попробуем еще раз…

 - Почему?

 - Я уже много раз говорила тебе об этом – с обидой произнесла она.

Нет, снова обсуждать тему ее превращения я был не готов.

 - Может быть, все дело в том, что я предложил тебе не слишком интересные варианты? – я взял ее пальчики в свою ладонь, отвлекая ее от не нужной темы.

 - Никаких вариантов. – упрямо возразила Белла. – Я бы хотела, чтобы этот день вообще никогда не наступал. И если все-таки это произойдет, я не хочу, чтобы ты или кто-либо другой обращали на  это внимание.

 - А если мы сделаем по-другому, - предложил я. - Например, на выходные вместе улетим в Париж. Только ты и я на целых два дня -  в самом романтичном городе на планете…

 - У меня нет денег на такую поездку, Эдвард, - едва слышно произнесла она.

Иногда она бывала невыносима.

Я со вздохом закатил глаза.

 - Ты смеешься надо мной, Белла? О каких деньгах ты говоришь? Ты ведь знаешь, когда речь заходит о тебе, никакие деньги не имеют значения.

Она сидела напротив меня, поджав под себя колени, и продолжала смотреть на складки  своего одеяла.

 - Я никогда не смогу дать тебе даже четверти того, что ты даешь мне, - с грустью произнесла она.  – Это несправедливо! Я не хочу только принимать – я хочу и отдавать!

 - Ты не представляешь, как много ты уже сделала для меня, - ласково ответил я.  – Белла, до встречи с тобой я не жил – я просто существовал. Ты вдохнула в меня любовь, подарила себя – это больше, о чем я мог позволить себе даже мечтать. Это я – твой вечный должник!

 - Ты просто слишком предвзято ко мне относишься, - все так же грустно сказала Белла. -   

 Я никогда не смогу быть с тобой на равных.

 - А мы разве соревнуемся? – поднял бровь я.

 - Соревнование бессмысленно, - она опустила голову и вновь отвела глаза, - ты слишком прекрасен, чтобы такая серость как я когда-нибудь смогла…

 Я был не в состоянии слушать дальше эти глупости. В долю секунды я ловким движением опрокинул ее на постель, зажав между ногами и не давая ни малейшей возможности избежать моего пристального взгляда.

 - Поверь, Белла, для меня не существует более привлекательной, более желанной, более обожаемой женщины, чем ты. Каждый кусочек твоего тела – прекрасен. Каждая частичка твоей души – самое дорогое сокровище для меня. И не нужно от меня отворачиваться, - остановил я ее попытку отвести взгляд. – Выслушай меня, наконец.

На секунду я замолчал, словно собираясь с мыслями. Хотя все, что я хотел сейчас сказать, давным-давно уже было высечено в моем сердце.

Я любил. Любил так сильно, что мне было больно.

– Ни с кем и никогда я не был так счастлив как рядом с тобой. Красота всех женщин мира, даже самых прекрасных, не значит для меня ничего по сравнению с твоей улыбкой. Когда ты смотришь на меня вот так, как сейчас, я забываю, кто я есть, я забываю обо всем на свете. Нет ничего, Белла, слышишь – ничего, чего бы я не сделал для тебя и ради тебя. Ничто не имеет значения, когда речь идет о твоем благе, о твоей жизни. Я счастлив, что могу дышать с тобой одним воздухом, счастлив, что могу вот так как сейчас обнимать тебя. И, поверь, я каждый день готов визжать от восторга как щенок при мысли, что ты хоть немножко, но тоже любишь меня…

Я видел, как краска румянца прилила к щекам Беллы, она сама потянулась ко мне, вновь обвив своими тонкими, хрупкими руками мою шею.

 - Ты вся моя жизнь, Эдвард, - еле слышно прошептала она.

Я никогда, никогда в своей жизни не привыкну к тому ощущению безграничного счастья, которое пронзало меня от этих простых слов.

Я осторожно касался губами ее губ, кончика носа, лба…

 - Тогда позволь мне хоть немного порадовать тебя, любовь моя. – Я прижал ее к себе так сильно, насколько это было возможно. – Позволь мне и моей семье подарить тебе маленький праздник…

 - Я стану старше тебя, Эдвард, - вновь опустила голову Белла. – Разве это повод для праздника?

 - Мне кажется, ты не в ладах с математикой, - подначил я ее. – Если я не ошибаюсь, в этом году мне исполнилось 109 лет!

 - Да, но ты не стареешь физически, - возразила она, - в отличие от меня…

 - Тебе не кажется, что в 17 лет слишком рано об этом волноваться? – с нежностью парировал я. – Ты прекрасна как этот солнечный день за окном… Разве ты не замечала, что твои одноклассницы все как одна завидуют твоей красоте?

 - Так уж и все, Эдвард? – скептически переспросила Белла.

 - Ты же знаешь, я как никто, могу с уверенностью это утверждать, - с нахальной улыбкой заявил я.

 - Даже Анжела? – подняла бровь она.

 - Анжела не в счет, - возразил я. – Ей вообще не знакомо такое чувство как зависть. А вот насчет Джессики и Лорен я не уверен…

 - Так не честно, Эдвард, - притворно нахмурилась Белла. – Как тебе не стыдно подслушивать, о чем они думают!

 - Ну, я бы не сказал, что только этим и занят в школе, - рассмеялся я.

 - Удивляюсь, как тебе не скучно ходить туда день за днем, - покачала головой Белла.

 - С тех пор как я встретил тебя, я не скучал там ни единой секунды, - я чмокнул ее, с наслаждением наблюдая, как румянец снова заливает ее щеки.

 - Ты не объективно ко мне относишься, - прошептала она.

 - Ты даже не представляешь, насколько не объективно, - улыбнулся я, заправляя за ушко ее вьющийся непослушный локон.

 - У мисс Хоуп не было ни единого шанса устоять, когда ты просил ее изменить твое расписание, - покачала головой Белла.

 - Разве?

 - Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь, как ты действуешь на людей!

 - Ну как тебе сказать…

 - Если ты хочешь, ты можешь быть таким милым и убедительным…

 - Неужели? – подначил ее я. – Что-то я не заметил пока, чтобы ты согласилась выполнить мою просьбу.

 - Опять ты за свое…

 - Ну, пожалуйста, Белла. Они все так ждут завтрашнего дня…

 - Они? – в испуге переспросила она.

 - Элис подготовила небольшую вечеринку…

 - О, нет!

 - Такую маленькую, семейную…

 - Вы уже все решили за меня!

 - Ты же знаешь, что нет!

 - Я так и знала, что Элис сделает это!

 - А что в этом такого ужасного, Белла? Карлайл и Эсми будут счастливы тебя увидеть!

 - Ты же знаешь, как я не люблю никакие вечеринки…

 - Не волнуйся! – я обнял ее за талию и зашептал на ушко. – Я каждую минутку буду рядом…

Белла вздохнула.

 - Ты сыграешь для меня на рояле?

 - Если ты попросишь, конечно…

 - И никаких подарков?

 - Ну…

 - Пообещай мне, Эдвард! Никаких дорогостоящих излишеств!

 - Смотря что ты считаешь излишествами…

 - Например, ту серебристую ауди-купе, которую я обнаружила около моего дома два месяца назад!

  - Я больше видеть не могу этот насквозь проржавевший ужас, который ты называешь машиной!

 - А мне он нравится!

 - Белла….

 - Ты обещаешь? – требовательно посмотрела она на меня. – Никаких подарков??

Добившись с ее стороны согласия, было глупо упорствовать в мелочах и не уступить самому.

 - Ну хорошо…

Тем более я всегда мог сделать вид, что мои родные сделали все вопреки моему желанию…

 - Мама зовет меня на день Благодарения в Финикс.

 - Это же здорово! Ты так давно хотела увидеться с ней!

 - Да, конечно… Но мне не хотелось бы расставаться с тобой так надолго.

 - Это же всего пара дней, Белла.

 - Даже на один день.

 - Мне не очень нравится, что ты ради меня жертвуешь общением с мамой и Филом.

 - Дело не в жертве, Эдвард. Я действительно не хочу даже один день проводить вдали от тебя, - ее пальцы осторожно разгладили мой пуловер. – Наверное, я немножко сумасшедшая, когда дело касается наших отношений…

Когда дело касалось Беллы, мне было сложно смириться даже с лишней минутой разлуки…

 - Если ты хочешь, я мог бы поехать вместе с тобой… - осторожно произнес я.

 - Правда?

 - Да, конечно. Только…

 - Что только?

 - Твоя мама не будет против?

  - Нет, разумеется! Она будет счастлива, что мы приедем! – воодушевленно воскликнула Белла. – Только там ведь так солнечно…

 - Ну, ничего страшного, - с улыбкой пожал плечами я, - всегда можно найти какую-нибудь не сделанную домашнюю работу…

 - Это означает, что ты согласен? – с восторгом спросила она.

 - Конечно, согласен, - кивнул я. – Разве я могу хоть в чем-нибудь тебе отказать?

 - Я не хочу расставаться с тобой даже на день, - покраснев, опустила глаза Белла. – Я собственница, да?

 - Ужасная, - поддразнил ее я. – Только со мной тебе не сравниться. Разве я не говорил тебе, что давно нагло украл тебя у всего мира?

 - Скажешь тоже…

 -  Кстати, я не хочу отказываться от идеи поехать вместе в Париж…

 - Эдвард…

 - На Рождество, что скажешь?

 - Эдвард!

 - Если не хочешь жить в отеле в центре, у нас есть уютный дом в пригороде под Версалем… Там сказочно красиво.

  - Ты невозможен...

  - Это означает да?

 - Нет, я этого не сказала!

В упрямстве и настойчивости Белле точно меня не победить.

Я улыбнулся, притворно смирившись и покачав головой.

 - Ну хорошо. Даю тебе время подумать… до Хеллоуина.

 - Я не хочу даже обсуждать это!

 - Посмотрим, - снова улыбнулся я. – Ты не можешь решиться, потому что сама не знаешь, от чего отказываешься…

 - Ты знаешь, почему я скажу нет!

 - Ты боишься, что Чарли или Рене будут против?

 - Эдвард!

 - Ну хорошо, хорошо… - рассмеялся я. – У тебя есть еще много времени на размышление.

 - Ты все-таки невыносим! – обиженно заявила Белла, со вздохом поднимаясь с кровати. – И как я умудрилась уговорить тебя не ходить сегодня в школу…

 - Кстати, об учебе, - перевел тему я. – Куда ты собираешься поступать по окончании школы?

 - Я еще не думала об этом, - пожала плечами Белла. – В любом случае возможности у меня не слишком велики, и вряд ли с моей успеваемостью мне светит какая-то стипендия.

Всякий раз, когда я сталкивался с ее заниженной самооценкой, это возмущало меня до глубины души.

 - Это почему это – возможности не слишком велики? 

 - У меня отложены деньги на колледж, но там не настолько большая сумма, чтобы я могла замахнуться на что-то очень престижное.

Хм, так дело всего лишь в деньгах?..

 - И в этом вся проблема? – спросил я. - У тебя достаточно хорошие баллы, чтобы выбирать любой колледж, какой только хочется…

 - Эдвард,  - Белла закатила глаза, - тебе ли не знать все о моей успеваемости и о том, благодаря кому у меня такие высокие оценки?

 - Ты слишком занижаешь свои способности, - покачал головой я. – Я подсказал тебе в прошлом году всего пару раз, когда мистер Берти из вредности не хотел ставить тебе хороший балл.

 - Все равно, это не считается, - ответила она. – С тех пор как мы встречаемся, я стала преступно мало уделять время учебе…

 - Я могу тебе помочь, - предложил я. – Мы можем заниматься вместе…

 - Я даже спрашивать боюсь, какие дипломы у тебя уже есть, Эдвард, - вздохнув, сказала Белла. – Вряд ли тебе доставит удовольствие подтягивать меня по математике или биологии в рамках программы средней школы…

Она это серьезно?

 - Я рад провести с тобой каждую минуту твоей жизни, Белла, - спокойно ответил я. – И мне не важно, чем мы при этом будем заниматься.

Неужели до сих пор она продолжала сомневаться в том, насколько для меня ценно ее общество?

Солнце постепенно клонилось к закату, напоминая нам о том, что скоро должен вернуться Чарли.

 - Ты останешься на ужин? – неуверенно спросила Белла.

 - Вряд ли сегодня это будет хорошая идея, - возразил я. – Судя по всему, твой отец вернется домой раньше, и солнце не успеет зайти окончательно. Вряд ли ему понравится, что твой бойфренд блестит и переливается как елка в рождественскую ночь.

Отец Беллы Чарли Свон, шериф местной полиции до сих пор не мог до конца простить мне тот факт, что его дочь вынуждена была уехать в ночь из дома после поездки на бейсбольную игру с моей семьей, после чего ее я и мой отец принесли ее, истекающую кровью с многочисленными переломами в одну из больниц Финикса. Белла сделала все, чтобы спасти его жизнь от маньяка-ищейки Джеймса, наговорив Чарли кучу обидных слов и сбежав из дома. Мое постоянное присутствие рядом с Беллой Чарли до сих пор воспринимал критически и терпел в основном только из-за Элис, которую обожал и которой прощал все.

 - Ты уже уходишь? – с грустью спросила Белла.

 - Я вернусь, как только твой отец заснет, если ты не против, - я ласково коснулся пальцами ее лица. – Не будем слишком часто раздражать его моим присутствием, хорошо?

 - Мне так не хочется, чтобы ты уходил, - прошептала она.

Видит Бог, я хотел этого еще меньше, чем она.

 - Я вернусь через несколько часов, моя хорошая, - я обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы. – Ты даже не успеешь соскучиться по мне.

 - Если бы… - с грустью вздохнула Белла.

 - Я люблю тебя.

 Я почувствовал, как на секунду сжались ее руки вокруг моей шеи – хрупкие, нежные путы, вырываться из которых у меня не было никакого желания.

 - Я тебя тоже.

Приподняв ее подбородок, я на секунду приник к ее губам.

 - Мне пора. Чарли близко.

Белла со вздохом разомкнула руки.

 - Возвращайся. Всегда возвращайся.

Она могла и не говорить мне этого. Мое сердце всегда оставалось рядом с ней.

Я выпрыгнул из ее окна, пообещав себе вернуться сразу как только стемнеет.

У дверей моего дома я увидел машину доставки.

 - Элис, тебе не кажется, что ты немного перебарщиваешь?

В обычно спокойном голосе Карлайла явственно слышалась нотка сомнения.

Сотрудник службы доставки цветов одну за другой вносил коробки с розами и выгружал их в холле – я насчитал как минимум 12. Запах был очень свежим и нежным: розовые бутоны только к завтрашнему вечеру распустятся и в полной мере позволят насладиться их ароматом.

 - Карлайл, ну хоть ты не мешай мне устроить праздник! – сердито проворчала Элис. – Вы все ведете себя так, как будто мы дни рождения отмечаем каждый год!

 - Детка, может быть, действительно не стоило заказывать такой большой торт, - Эсми поставила на стол стопку десертных тарелок, и положила на них лопатку для кондитерского шедевра, угрожающе возвышавшегося рядом всеми своими тремя «этажами». – Вряд ли Белла сможет съесть хотя бы треть от него…

 - Отвезет Чарли, - съязвила Элис, открывая коробку с цветами. – Он любит все эти человеческие сладости, я это давно заметила.

 - Судя по размерам торта, Чарли сам в нем легко поместится, – Эмметт усмехнулся, крутя в ладони пульт от телевизора и переключая со скоростью света спортивные каналы.

Я рассеянно перебирал клавиши рояля, стараясь отвлечься от болтовни моих родственников.

 - Вы все можете ворчать сколько вам угодно! – Элис извлекла из очередной коробки охапку цветов и, ловко обрезав у них стебли, стала осторожно раскладывать бутоны в наполненные водой вазы. – Я ведь по глазам вижу, как вам не терпится самим начать праздновать!

 - Нам – да, - ласково улыбнулась ей Эсми, - но, судя по тому, что говорит Эдвард, сама Белла не особо жаждет веселиться.

 - Она просто не знает, что такое настоящий праздник, - отмахнулась от нее Элис. – Все люди любят подарки и внимание.

 - Белла вряд ли подходит под определение «все», ты так не думаешь? - мягко заметил Карлайл.

 - Тогда тем более она должна оценить результат моих трудов, - воодушевленно воскликнула моя сестра, аккуратно расставляя вазы с цветами по периметру комнаты.

 - А в чем, собственно, проблема? – вновь отвлекся от телевизора Эмметт. – Беллу мучает комплекс неполноценности оттого, что она будет праздновать свое 18-летние в компании семи самых обаятельных и умных вампиров?

Я шумно выдохнул и закатил глаза.

 - Эмметт…

 - Ну хорошо, Эдвард, хорошо - тебя мы из этого списка вычеркнем!

Я прекратил перебирать клавиши и исподлобья взглянул на хохочущего брата. Тот насмешливо косился в мою сторону, поигрывая мускулами.

Ну давай, давай, покажи какой ты грозный в гневе!...

Пожав плечами, я отвернулся. Чем закончится наша стычка с Эмметтом я знал прекрасно, и мне не хотелось давать ему очередной повод дуться и мучить меня требованием еще одного реванша. Пальцы снова коснулись рояля, и я продолжил играть, зная, что Эсми с укоризной качает головой, глядя на моего брата.

 - Эмметт, он и так расстроен…

 - А в чем дело? - Мысленное недоумение Эмметта было по-детски искренним. – Он сам так решил. Пусть обратит ее, и дело с концом.

 - Эмметт, мы уже тысячу раз это обсуждали, - спокойно произнес я.  – Такая беспечность простительна Белле, но не тебе.  

 - И к чему это дурацкое упрямство, Эдвард? – Эмметт повернулся ко мне, облокотившись на мягкие подушки дивана. – Теперь из-за твоих принципов мы даже не можем отпраздновать без проблем ее день рождения.

 - Дело не в моих принципах, Эмметт, - я устало накрыл крышкой рояль, осторожно погладив натертую до блеска поверхность. – Тебе прекрасно известно, почему и речи быть не может ни о каком обращении.

 - Так, вы – оба! Давайте не будем снова спорить об этом именно сейчас, - сердито оборвала меня Элис. – Эдвард, а тебе бы я советовала сделать лицо менее кислым – это все-таки день рождения, а не поминки, в конце концов.

 - Ты знаешь, как Белла переживает из-за этого праздника, Элис, - я покачал головой. – Как будто ее возраст имеет хоть какое-то значение…

 - Ну, для тебя может и не имеет, - Эмметт уменьшил звук трансляции матча «Лейкерс»-«Маринерс» до минимума, - а Белле вряд ли понравится перспектива превращаться рядом с тобой в морщинистую развалину… Роуз меня бы при таком раскладе сожрала бы заживо, - вдруг усмехнулся он, и покосился взглядом в закрытую дверь их с Розали общей комнаты.

Моя сестра была там, наверху. С тех пор как они с Эмметтом вернулись, она не выходила из своей комнаты, подчеркнуто игнорируя все приготовления к предстоящей вечеринке. И у меня не было никакого желания интересоваться у брата, каких трудов ему стоило уговорить ее приехать сюда по такому поводу.

 - Эдвард хочет Белле добра, Эмметт, - осторожно заметил Карлайл. -  А обращение в вампира вряд ли можно назвать добром.

 - Значит, он так и будет трястись над Беллой, следя за каждым ее шагом в ожидании, когда ей на голову рухнет грузовик? Кстати… - Эмметт обернулся к Элис, - что ты там говорила насчет этого ржавого куска железа, на котором она ездит?

 - Эдвард, - вместо ответа Элис обернулась ко мне, - тебе ведь не удалось уговорить ее принять ту серебристую ауди-купе, которую ты присмотрел для нее?

 - Элис, какой смысл спрашивать, если ты и так знаешь ответ? – проворчал я. – Нет, не удалось.

 - Может у людей сейчас в моде, - Эмметт поднялся с дивана, разминаясь, – ползать на ржавых доисторических шеви?

 - По крайней мере, тебе ничто не мешает поставить ей в машину приличную автомагнитолу, - пожала плечами Элис.

 - Это больше похоже на vip-стоматологию старому дряхлому крокодилу: бац – и в совершенно пустой челюсти блестит одинокий золотой зуб, - скептически пробубнил Эмметт.

 - Хорошо, что тебя Белла не слышит, – скорчила ему рожицу Элис, - она за свой грузовичок тебе точно в глотку вцепится!

 - Ничего, - мой плечистый брат начал демонстративно закатывать рукава на своей толстовке, - я ее быстренько скручу в…

 - Чтобы это осуществить, Эмметт, тебе, как минимум, придется перестать думать при Эдварде, - резонно заметил Джаспер, выходя из столовой в холл. -  Иначе ты рискуешь не досчитаться конечностей.

Я усмехнулся сквозь зубы, обменявшись взглядами с Джаспером, в то время как Эмметт с довольной улыбкой встал в боевую стойку и обнажил клыки.

 - Ну, ребята, - с задором рявкнул он, - и кто хочет попытаться первым?...

У меня оставалось еще 10-15 минут до того, как Чарли выключит телевизор и погасит свет во всем доме. Ну что ж, небольшой урок Эмметту не помешает…

Мы с Джаспером как по команде пригнулись, приняв его вызов к шутливому поединку, и в ту же секунду каждый из нас получил по полотенцу в лицо.

 - Только не рядом с моим тортом, вы – трое балбесов! – возмущенно закричала Элис. – В прошлый раз после ваших мальчишеских игрищ мне пришлось покупать новую мебель во весь дом! Вон отсюда, пока я не расцарапала вам всем троим физиономии!

 - Элис, с каких это пор тебя стала смущать покупка новой мебели? - с усмешкой произнес Эмметт, глядя на меня. – Или ты тоже боишься себе представить, на что способен наш братец после столетнего воздержания?

Я резко пригнулся, готовясь к прыжку.

 - Эмметт, у тебя меньше секунды форы…

Призрачный хохот моего брата боевыми фанфарами прозвучал в моих ушах.