Глава 20

Реванш

 

Невыносимо – это точно про Элис.

 - Надеюсь, у тебя есть разумное объяснение тому, что ты делаешь здесь в такой час?

Элис, смеясь, соскочила с капота ржавой четырехколесной развалины, давно потерявшей право называть «шеви».

- Разумеется! – Сестра смерила веселым взглядом мое недовольное лицо.

Я тревожился о семье не больше доли секунды, вслушиваясь в мысли Элис: судя по ее веселому настроению, дома было все в порядке.

 - Ты действительно думаешь, что я в такой час буду тебя знакомить с Беллой?

 - Эдвард, ну нельзя же, в конце концов, быть таким скупердяем! – Элис обиженно надула щеки. – Сколько еще ты намерен прятать ее от нас?

 - С каких это пор ты стала говорить о себе во множественном числе, маленькая надоедливая зануда? – Я не смог удержаться от иронии в собственном голосе.

 - Завтра? – настойчиво гнула свое Элис.

Я поднял глаза к небу, призывая себя к терпению.

  - Хорошо, как ты себе это представляешь?

 - Я не просто так сказала «нас», - терпеливо начала объяснять Элис. – Ты не хочешь познакомить Беллу с Карлайлом и Эсми?

 - Ты хочешь, чтобы я привел Беллу к нам домой?

 - А что тебя смущает?

 - Элис, ты прекрасно знаешь, ЧТО меня смущает!

 - Ох, прекрати! – с легким оттенком раздражения отмахнулась она от меня. – Джаспер никогда ее тронет!

 - Дело не только в Джаспере, Элис, - покачал головой я. – Ты думаешь, Белле будет комфортно попасть в дом, буквально кишащий вампирами?

 - Ну, у нее есть прекрасный и смелый защитник, - лукаво взглянула она на меня. – А для тебя это лучший способ успокоиться и дать Белле шанс стать членом нашей семьи.

 - Элис, ты опять за свое…

 - Эдвард, - моя сестра со вздохом взяла меня за руку. – Эсми сойдет с ума от счастья. Ты же знаешь, как долго она надеялась увидеть тебя абсолютно счастливым…

 - Это запрещенный прием, Элис… - я покачал головой.

 - К тому же, - лукаво добавила она, - у твоих братьев уже не хватает терпения ждать.

 - Ждать чего? – Я с недоумением взглянул на нее. – Я что-то забыл сделать?

 - Ну… - опустив глаза, протянула Элис, - ты не каждый день увозишь в лесную чащу молодых привлекательных девушек. Согласись, это достаточно серьезное событие для всех нас!

 - Элис! – с наигранным возмущением оборвал ее я. – С каких это пор вас всех так заинтересовала моя личная жизнь?

 - Эмм…. – Элис невинно пожала плечами, - Джас и Эмметт очень за тебя беспокоятся…

 - Беспокоятся? – я даже не счел нужным сдержать иронию в своем голосе.

Мне понадобилась секунда, чтобы увидеть в ее мыслях то, что происходило в нашем доме за время моего отсутствия.

 - О, нет! – я закатил глаза. – Элис, и ты тоже в этом участвуешь?

 - Ну… я лишь немного подсказала Джасперу, - на невинное личико моей сестрицы было смешно смотреть.

 - Ах ты маленький жулик!

Элис снова лукаво улыбнулась.

  - Ну, ты ведь ничего не скажешь Эмметту, правда?

 - Да, Элис, я ему ничего не скажу. – Мы бежали к нашему дому кратчайшей дорогой. – Потому что говорить будет некому – я им обоим сейчас головы поотрываю!

 - Ну надо же им было чем-то заняться, пока ты так хорошо проводил время, - смеясь, бросила она мне.

 - Да, конечно! Делать ставки – верну я ее домой живой или нет!  - проворчал я. – Хорошенькое занятие - ничего не скажешь!

 - Ну, Эсми пыталась им обоим сказать, что это немного… цинично по отношению к тебе, но их это не остановило.

 - Не могли найти себе более интересное занятие?

 - Эдвард, смирись, - со вздохом ответила Элис, - твои отношения с Беллой для них сейчас одно из самых захватывающих приключений. Мне с трудом удалось уговорить Эмметта не идти сюда самому – проверять, кто же победил…

 - Даже так? – окончательно рассвирепел я. - Нет, теперь точно пусть оба держатся от меня подальше!..

Мы выбежали на поляну перед нашим домом – Джаспер стоял на крыльце, ожидая меня и Элис. Встретившись со мной глазами, он предупредительно поднял руки и со смехом воскликнул:

 - Ну ведь ничего плохого не случилось!

 - Это был повод делать дурацкие ставки?

 - Не такие уж они и дурацкие, - Джаспер обнял Элис за талию, с улыбкой заговорщика глядя на нее. – Я ведь выиграл!

 - Ну? – на крыльцо пулей вылетел Эмметт. – Как все прошло?

 - Еще один азартный игрок!

 - Ну должны же мы были знать, такой ли ты стойкий оловянный солдатик, каким притворялся все эти годы, или все-таки позволишь себе разок поесть на свежем воздухе…

 - Эмметт, еще одно подобное высказывание…

 - Эм, ты не волнуйся! – Джаспер все еще обнимал Элис за талию, и смотрел на меня с добродушной ухмылкой.  - Это Эдвард только с виду такой свирепый, а глаза-то вон какие добрые. Пожалуй, на него расслабляюще действуют эти воскресные прогулки в человеческой компании…

 - Ну? – спросил Эмметт с плохо скрываемым любопытством, и я понял, что именно ради этого они все столпились сейчас на нашем крыльце. – Как все прошло?

Три пары глаз уставились на меня, ловя каждое мое слово.

Что я мог им ответить? Что я безмерно счастлив? Что каждая клеточка моего тела готова воспарить над землей? Что самая прекрасная девушка на земле сказала мне, что любит меня?

 - Ну… - я с трудом подбирал слова, пытаясь хоть как-то выразить свои эмоции. – Все было… хорошо.

 На лицах моих родных отразилось недоумение.

 - Хорошо? – Эмметту такой короткий ответ явно не понравился. – И это все? А поподробнее?

 - Эм! – Элис одернула брата, с укором взглянув на него.

 - Что? – пожал плечами Эмметт. – Мы все почти 70 лет ждали, когда Эдвард, наконец, соизволит нарушить свой обет безбрачия…

 - Эм, тебе не кажется, что это вообще-то немножко не наше дело? – Элис вкрадчиво попыталась обуздать неуемное любопытство моего брата. – Если бы вы с Джаспером не вознамерились самолично проверять результат своего дурацкого пари, мне бы не пришлось вытаскивать Эдварда из спальни Беллы…

 - Из спальни Беллы? В такое время? – Эмметт в изумлении уставился на Элис, а затем на меня. – Эдвард, ты же не…

 - Эмметт…, - я устало закатил глаза.  – В жизни существует вещи поважнее чем секс!

 - Эм, - Джаспер намеренно понизил голос, - все-таки ты не забывай, что она - человек… 

 - Это ты намекаешь на то, что если Эдвард сделает это, мы от Беллы даже костей не соберем?

 - Эмметт!

 - А что? – не унимался мой брат. -  Представляешь, там же темперамент столетней выдержки!..

 - Эмметт, еще одно слово!..

 - Молчу, молчу! – Эмметт упреждающе поднял руки, подмигнул Джасперу с Элис и от души рассмеялся.

 - Эдвард?

Нежный полный тревоги голос Эсми отвлек меня от мысли придушить своего не к месту остроумного брата.

 - Мама?

Вслед за Эсми в дверях появился Карлайл.

 - Почему вы все здесь и не идете в дом?

Шумной толпой мы буквально ввалились в холл.

 - Эмметт, ты мне должен! - За моей спиной братья все еще продолжали спорить о своем пари.

 - Еще чего! Как будто я не знаю, что без Элис тут не обошлось!

 - Да прекратите вы уже наконец! Я же с самого начала сказала, что Эдвард вернет Беллу домой в целости и сохранности – какой был смысл во всех этих букмейкерских играх?

Эсми и Карлайлу мне уже не пришлось ничего объяснять – они все поняли по моим сияющим от счастья глазам.

 - Эдвард, - Джаспер уселся на ступеньках лестницы рядом с Элис, - что ты теперь намерен делать? Ситуация становится все более запутанной и сложной.

 - Честно, Джас, - я слабо улыбнулся, пожав плечами, и обменялся взглядами с Элис, - мне хотелось бы познакомить Беллу с вами. Она знает кто мы, вроде бы ее это не пугает. И мне хотелось бы, чтобы вы… чтобы вы тоже узнали ее.

 - Эдвард, конечно! – Я мог бы и не сомневаться, что Эсми найдет мою идею блестящей. – Когда ты хочешь это сделать?

 - Если вы не возражаете, то завтра… - я не успел договорить, так как с верхних ступенек лестницы прозвучал ледяной ироничный смешок.

 - Какая прелесть! – Розали медленно спускалась по лестнице вниз, ее голос был полон иронии и сарказма.  – Наш непробиваемый Эдвард вдруг осознал, что ничто человеческое ему не чуждо…

 - Роуз…   - Эмметт примирительно поднял руку, но на мою сестру это не произвело ни малейшего впечатления. Сойдя со ступенек, она отодвинула от стола стул, поставив его прямо передо мной и нарочито медленно села, положив ногу на ногу.

 - Итак, ты хочешь устроить милое, семейное знакомство с родителями? – тон Розали был холоден и нарочито спокоен. Тонкие изящные пальчики играли брелком c ключами от ее кабриолета. – Хочешь привести в нашу семью свою человеческую избранницу?

 - Я хочу сделать все по правилам, Розали… - глухо ответил я, стараясь не смотреть не нее.

 - Что ты говоришь… - с поддельным сочувствием покачала она головой. – С каких это пор у таких нравственных вампиров как ты в правилах крутить роман с живой девушкой?

 - Розали, прошу тебя… - я поморщился. Слушать иронию сестры, словно кислотой разъедающую все мои надежды на счастье, было невыносимо. Как будто кто-то грубыми грязными сапогами втаптывал в грязь все мои надежды, выставляя меня наивным и нелепым глупцом.

 - Ах вот как.., - все с тем же оттенком иронии продолжала Розали, прожигая меня горящим взглядом. - Оказывается, мы тоже не лишены слабостей… Мы вдруг поняли, что тоже хотим быть счастливыми. Вопреки всем правилам, которыми сами когда-то с таким упорством проповедовали.

 - Если ты хочешь сказать мне, что я был не прав когда-то, - смиренно произнес я, - я признаю это. Не стоит так злорадствовать, Роуз. Ты бьешь лежачего.

 - Тебя когда-то это не остановило! – раздраженно бросила она.

 - Тогда… я не думал, что все так серьезно, Роуз… - с трудом сохраняя спокойствие, ответил я. – Я просто… был склонен оценивать те события как чистый воды эгоизм… с твоей стороны. Я ошибался, и прошу тебя простить меня.

  - О чем это вы? – Эмметт с недоумением смотрел на нас обоих, тщетно пытаясь вникнуть в смысл разговора.

Но Розали даже не посмотрела в его сторону. Это был реванш. Ее реванш по отношению ко мне. И она имела на него право.

 - А сейчас ты невинным ягненком приходишь к Карлайлу, и хочешь, чтобы все остальные проявили к тебе снисхождение! – саркастически прошипела она. - Видите ли, ты влюбился!

 - Что ты хочешь услышать от меня, Розали?  - со вздохом ответил я. - Что я очень сожалею о том, что так жестоко и бескомпромиссно отнесся тогда к твоим чувствам? Поверь, я сожалею… Если бы я мог все изменить, я бы сделал это!

 - Не слишком ли запоздалые сожаления?!

 - Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? – снова вмешался Эмметт, словно рефери бросая взгляд то на меня, то на Розали.

Мы оба замолчали, молча уставившись друг на друга, осмысливая происходящее и оценивая последствия.

 - Не смей ничего говорить ему! – мысленно произнесла она, делая ударение на каждом слове.

 - Я никогда бы этого не сделал, Роуз. – тихо произнес я. – И ты знаешь это.

Элис и Джаспер смотрели на нас с настороженным любопытством. Они ничего не знали о том, что случилось здесь в этой столовой более 60 лет назад, и, честно признаться, у меня не было никакого желания что-либо им объяснять.

Эсми примирительной тенью возникла между нами.

 - Я думаю, ситуация и без того не слишком простая, чтобы сейчас еще ругаться друг с другом. Не время вспоминать старые обиды.

Секунду Розали пристально смотрела на меня.

Я опустил взгляд, сдерживая вздох. С моей стороны было глупостью надеяться, что Розали когда-нибудь простит мне мой юношеский максимализм и забудет тот злосчастный разговор…

 - Карлайл, пожалуйста…

 - Нет, Роуз, не проси меня об этом. – Голос моего отца был мягок и полон сочувствия. – Я не знаю, почему ты вдруг решила, что этот мальчик тебе нужен, но я не могу без его воли сотворить над ним такое. Сделать его еще одним проклятым…

 - Карлайл, это все – пустые слова. – Розали произносила слова скороговоркой, будто глотая их, но все мы понимали, что это жажда заставляет ее не делать лишнего вздоха. Она, я, Эсми и Карлайл, собравшиеся сейчас в столовой, старались не дышать и не смотреть друг другу в глаза, почерневшие от нестерпимого запаха свежей человеческой крови, распространявшейся по дому. За спиной Роуз на узком деревянном столе, растерзанный медвежьими когтями, умирал черноволосый кудрявый юноша..

 -  Почему тебя это не останавливало, когда ты сделал это с Эсми или с нами? – Голос Розали был хриплым. Она была настроена решительно, и возражения Карлайла об аморальности ее просьбы не особенно ее волновали. – Ты восстал против природы, не дав умереть всем нам. И сейчас, обретя свою половину, не хочешь дать мне возможность получить такую же толику счастья для себя?

 - Роуз, с твоей стороны безответственно и бесчеловечно упрекать Карлайла в том, что рядом с ним есть Эсми. – вмешался я. – Почему ты считаешь, что ты вправе обрекать этого юношу на существование, которое столь претит тебе?

 - Меня никто не спрашивал, хочу ли Я такой жизни, – прошипела она, взглянув на меня сузившимися от гнева глазами.

 - И зная это, ты желаешь такой же судьбы этому несчастному? – с укором возразил я.

 - Это не твое дело! – отрезала она. – Если ты предпочитаешь оставаться один как сыч, наслаждаясь собственным обетом безбрачия, – Бог в помощь! Ты даже не пытаешься быть счастливым, не хочешь найти того, с кем можно было бы разделить это пустое существование. Ну и пожалуйста! Но ты не имеешь права требовать этого же от меня!

 - Розали, я вовсе не хочу, чтобы ты была несчастлива. – Я попытался вложить в свои слова максимум терпения. – Но нельзя строить свое счастье за счет жизни другого, не дав ему оценить, что он потеряет, если будет с тобой.

- Если ты внимательнее посмотришь на этого мальчика, - саркастически пожала плечами Розали, указав рукой на безжизненное тело,- то заметишь, что у этого мальчика уже ничего никогда не будет... Не о чем жалеть, нечего ждать!

 - Возможно -  это его судьба, – с жалостью заметил Карлайл. – Какой красивый юноша…

 - Карлайл, ты слишком человеколюбив, - холодно ответил я. – После трансформации Розали мы уже неоднократно обсуждали с тобой, что больше никаких инициаций не будет!

 - Да, мы говорили об этом, - Карлайл поднял на меня полные сожаления глаза. – Но тогда я думал...

Он внезапно замолчал, будто боясь проговориться о чем-то, чем заставил меня более внимательно вслушаться к обрывкам его мыслей. В одном из них я внезапно увидел себя, смотрящим на Розали в такой любовью и нежностью, что не оставалось сомнений в том, в чем заключались его надежды.

- Карлайл, так вот зачем… - я посмотрел на него ошарашено, как будто он совершил нечто из ряда вон выходящее. Я и Розали вместе? Большего абсурда я не мог себе даже представить.

Карлайл взглянул на Розали, затем на меня.

 - Я очень надеялся, - тихо произнес он, - что все как-то устроится… Прости, Эдвард.

 - О чем это вы? – Розали переводила взгляд с меня на Карлайла, не понимая смысла нашего разговора. Ей понадобилась секунда времени, чтобы прочесть правду в наших глазах, устремленных друг на друга: у Карлайла – полных сочувствия и искреннего сожаления, в моих - немого изумления.

 – Так вот почему ты сделал меня такой, Карлайл... – тихо произнесла она.  - Вот почему ты не дал мне умереть… Ты надеялся, что я и этот бессердечный истукан составим прекрасную семейную пару? Моя боль, моя разрушенная жизнь… Ты все это сделал со мной ради счастья Эдварда? Ты из-за него не дал мне умереть?

 - Я понимаю, что виноват перед вами обоими, - прошептал Карлайл. – И мне не стоило разыгрывать из себя Бога, играя вашими чувствами. Как не банально это звучит, но я хотел как лучше. И ты не права. Да, я надеялся, что, может быть, когда-нибудь вы оба... – Он запнулся, подбирая нужные слова. – Я сделал это не ради Эдварда, Роуз. В первую очередь, я сделал это ради тебя. Я нашел тебя умирающей на улице, и подумал, что не найдя счастья в обычной, человеческой жизни, со временем ты сможешь обрести его с…

 - С ним? – с презрением перебила его Розали, указывая на меня. – С этим равнодушным самовлюбленным всезнайкой? Как можно быть счастливой с ним, если он без спроса залезает тебе в голову и копается в ней, в душе насмехаясь над тобой?

 - Роуз, - с укором произнесла Эсми, - Эдвард так никогда не делал и не думал о тебе так плохо…

 - Неужели? – взорвалась Розали. – Или мне напомнить тебе, Эсми, что он говорил, когда обнаружил меня в Рочестере у вас дома?

 - Роуз, - я покачал головой, - я тогда совсем не это имел в виду!

 - Мне плевать, что ты имел в виду! – резко оборвала меня она.  – Я недостаточно хороша, чтобы быть достойной тебя, не так ли, Эдвард?

Последнее замечание было вполне в духе Розали. Ее физическая красота ставила ее выше остальных даже в нашем, полном искушения и притягательности мире. Она обращала на себя внимание всегда, где бы ни находилась. Смириться с тем, что я остался равнодушен к ней при всей ее неземной привлекательности, ей было не под силу. И ее не смущал тот факт, что сама она не испытывала ко мне никаких других эмоций кроме плохо скрываемого раздражения.

– «Карлайл, это же Розали Хейл!» - с презрением передразнила она меня. – В таком стиле ты тогда выразился? Красивая, безмозглая дурочка – ведь так ты на самом деле обо мне думаешь?

О, Роуз… Мне оставалось только проклясть себя за невнимательность и равнодушие.

Я не любил причинять близким боль. Моя способность читать мысли помогала мне в этом, не давая невысказанным обидам или недомолвкам отравлять связывающие нас отношения. Но если с Карлайлом и Эсми мне не приходилось быть настолько внимательным, то с Розали все было гораздо сложнее. И хотя наши общение никогда не было легкими, я не мог предположить, что обида, которую она питала по мне, имеет столь давние корни…

 - Ты не вправе упрекать Эдварда за эти слова, Роуз, - Эсми нежно, по-матерински погладила ее по щеке, - он всего лишь беспокоился о нашей безопасности. И он не знал… не знал, какой путь ты выберешь, став вампиром. Теперь тебе известно, что мы не должны привлекать к себе внимание. А ты была и остаешься такой прекрасной, детка… слишком прекрасной, чтобы оставаться незамеченной. Эдвард имел в виду это, и ничего больше. Ничего оскорбительного для тебя. Он хотел лишь защитить всех нас.

 - Тогда пусть он не вмешивается и даст мне возможность быть счастливой, - с жаром воскликнула Розали. – Пусть оставит свои высокоморальные нотации о том, что я могу, а что нет  при себе!

- Роуз, - Эсми примирительно положила ей руку на плечо, - ты расстроена, я понимаю. Но согласись, отец хотел счастья и тебе и твоему брату.

 - Мое счастье лежит сейчас за моей спиной! - с нажимом произнесла Розали. – И если Карлайл нашел в себе мужество изменить меня в надежде сделать меня счастливой, пусть будет последователен в своих действиях, доведет свое дело до конца и даст мне то счастье, о котором я у него прошу сама!

 - Розали, это – шантаж! – возмутился я. – Ты не имеешь права упрекать отца в чем бы то ни было! Не будь такой эгоисткой, подумай о том, что ты делаешь!

 - А он подумал, прежде чем сделал меня такой?- закричала Розалии. -  Он подумал, прежде чем изменил Эсми – изменил для себя? Или этот мальчик, - она указала на того, кто угасал за ее спиной, -  менее достоин, чем Эсми или Эдвард?

 - Роуз…

Карлайл молчал, и я слышал, как борются внутри него два противоречивых чувства: он любил Розали и понимал, что его плану не суждено осуществиться, и необходимостью лишить жизни еще одного ни в чем не повинного человека.

  - Поверь, Карлайл, я хорошо подумала, пока несла этого мальчика сюда. – Она осторожно подошла к бездыханному черноволосому атлетически сложенному юноше, стараясь не дышать. Розали с трудом сдерживала себя: ее глаза стали совсем черными на фоне красивого, бледного лица, челюсти непроизвольно сжимались, она вся дрожала от нервного и физического напряжения. Хотя каждому из нас было не намного легче, чем ей – вдыхать запах теплой ароматной человеческой крови в замкнутом помещении было крайне мучительно. Я с трудом мог представить себе, что пришлось испытывать Розали все те часы, пока она тащила этого парня на себе из Аппалачей.

Но даже это не имело значения в свете ее намерений. Даже испытанные ею муки, на мой взгляд, не могли оправдать то, что она собиралась сделать.

 - Розали, ты ведешь себя как избалованный ребенок…

 - Не вмешивайся, Эдвард! – отрезала она. – Я хочу быть счастливой, нравится тебе это или нет. Если ты намерен заниматься всю отпущенную нам вечность философскими измышлениями на тему «быть или не быть», то будь добр, делай это в одиночку без моего участия!

Она повернулась к Карлайлу.

 - Я прошу тебя, - умоляющим тоном произнесла она. – Сжалься надо мной. Я бы совершила инициацию сама, но я боюсь не справиться и убить его. Он все равно на пороге смерти.  – Карлайл колебался, и в голосе Розали зазвучали страстные, горячие нотки. - Я сделаю все, о чем бы ты меня не попросил. Отдам все, что у меня есть. Только… сохрани его. Сохрани его для меня!

 - Роуз… - впервые в голосе Карлайла зазвучало сомнение. Он почти физически разрывался между любовью к дочери и тем, что считал абсолютно недопустимым.

 - Карлайл, я умоляю тебя… Ну хочешь, я встану перед тобой на колени?

Что я слышу? И это говорит гордячка Розали?

 Карлайл подошел к ней и по-отечески нежно коснулся ее лица.

 - Это так много значит для тебя, родная?

Розали кивнула головой.

 - Больше чем ты думаешь, Карлайл, - тихо произнесла она. – Намного больше. И если я не могу быть человеком… если ты любишь меня, то дай мне шанс обрести хотя бы подобие счастья.

В наступившей тишине мы все слышали, как со свистом вырывается из поврежденного легкого дыхание юноши. Он делал свои последние вздохи…

 - Подумай, Карлайл, имеем ли право вести себя как жестоко и плодить себе подобных просто потому, что нам этого хочется, - вздохнул я уже без прежнего пыла и непримирения.

Розали в ответ наградила меня очередным ненавидящим взглядом.

 - Карлайл, - мягко произнесла Эсми, - если ты хочешь начать инициацию, лучше это сделать сейчас. Сердце вот-вот перестанет биться. И я думаю, будет лучше, если мы все на какое-то время выйдем проветриться – лично у меня уже от голода кружится голова.

Отец подошел к юноше, и осторожно склонился над ним.

 - Ему будет очень больно, Роуз… - произнес он, поворачиваясь к моей сестре.

 - Я буду рядом с ним, - твердо произнесла она, и взяла моего будущего брата за руку. – Я помогу ему. Только приступай поскорее…

Мой будущий брат кричал три дня. На все время трансформации Розали забрала его к себе в комнату, которая впоследствии стала их отдельным уголком. Со временем я вынужден был признать, что их союз – это всерьез и надолго, а я приобрел самого добродушного и любящего брата на свете. Эмметт был вполне счастлив в своей новой ипостаси, и мне ни разу не пришлось услышать от него ни слова сомнений или сожалений. И хотя мое мнение об инициировании людей осталось неизменным, я осознал, что моя бескомпромиссная позиция в отношении Розали чуть не стоила ей и Эмметту счастья.

Жалел ли я когда-нибудь о том, что был так слеп в отношении ее чувств? Я был вынужден признать, что нет. Слишком незначительными казались тогда мне эти чувства в сравнении с тем, на что они обрекали того, на кого были направлены. Мог ли я подумать, что сам окажусь на месте Розали? Что судьба поставит меня перед еще более жестоким выбором? Имел ли я право снова, будучи в плену у собственных принципов, искалечить жизнь девушке, дороже и ближе которой у меня никого не было? Какое решение было бы наилучшим для Беллы в сложившейся ситуации?

Я знал - какое.

Но именно ему мое сердце категорически отказывалось подчиниться.

 - Я пришел сюда, - снова терпеливо начал пояснять я, обводя взглядом всех присутствующих, - чтобы попросить всех вас об одолжении. Я хочу официально представить вам девушку, которую я люблю и без которой не мыслю своего существования. Я понимаю, что, возможно, прошу у вас слишком много, и своим поступком ставлю всех вас не в очень приятное положение…

 - Ты называешь это – «не очень приятное положение»? – насмешливо перебила меня Розали.

 - Дай мне договорить, Роуз! – не оборачиваясь и не меняя тона, произнес я. – Я знаю, что нарушаю сейчас все правила. Я знаю, что подвергаю всех нас опасности быть раскрытыми или, что еще хуже, наказанными за нарушение закона. И я пойму, если вы скажете «нет». Но я также знаю, что иначе поступить я не смогу. Я не смогу оскорбить Беллу, прячась с ней по углам от всего мира, как будто я стесняюсь того, что она – человек. Я хочу быть рядом с ней в качестве… не просто друга. И я хочу, чтобы вы знали, что она значит для меня, и наши отношения приобрели официальный статус. Для всех без исключения.

 - Даже для Вольтури? – ядовито произнесла Розали.

 - Роуз… - Эмметт предостерегающе опустил ей на плечо свою широкую ладонь.

Итальянское имя, музыкой прозвучавшее в тишине комнаты, эхом ужаса отозвалось в моем сознании. Вольтури были для Беллы смертным приговором. Во всяком случае, до тех пор, пока она оставалась человеком. В ослеплении своего счастья я совсем забыл об их существовании… 

 - Сложная ситуация, Эдвард, - Джаспер, сидевший на ступеньках лестницы, озадаченно смотрел на меня. – Как не крути, но против аргументов Розали трудно что-либо возразить. Ты прекрасно понимаешь, если вся эта история дойдет до Вольтури, выбора у Беллы не останется.

 - Это правда, - с тревогой добавил Карлайл. – Если они узнают об этом, Беллу они не пощадят.

 - Что ты хочешь этим сказать, Карлайл? – Эмметт повел плечами, и под его толстовкой заиграли мощные мускулы.

 - Он хочет сказать, Эм, - ледяным голосом произнесла Розали, не сводя с меня взгляда, - что как бы Эдвард не пытался проявить милосердие, мечтая оставить свою избранницу человеком, ей в итоге придется-таки пройти инициацию. Вопрос лишь в том, кто это сделает: сам Эдвард сподвигнется или все-таки он попросит об этом отца.

Я сжал челюсти, сдерживая нарастающую ярость.

 - Никто не говорит об инициации, Розали, - с трудом сохраняя спокойствие, произнес я. – Никакой инициации не будет никогда!

 - Лучше не испытывать по этому поводу иллюзий, Эдвард – тихо прошелестела Элис. – Шило в мешке не утаишь. Либо тебе придется прятать Беллу от нам подобных до конца ее дней. Рано или поздно кто-нибудь узнает о ваших отношениях и у вас с ней просто не останется выбора…

 - Погоди, Элис. – Джаспер повернулся к Карлайлу. – Каков шанс того, что все это дойдет до Вольтури? Мы живем тихо, излишнего внимания к себе не привлекаем. Никто из нас  болтливостью тоже не отличается. Если все будет так, как есть, у Эдварда останется только одна проблема  - не убить Беллу самому.

 - Может все не так трагично? – философски заметил Эммет. – Ну, поужинает с шиком один раз, всего то делов…

 - Эмметт!

Мой брат примирительно развел руками.

 - Ну ладно, ладно, я просто хотел немножко вас повеселить…

 - Твои шуточки не уместны!

Эмметт закатил глаза.

  - Эдвард, с тех пор, как ты решил влюбиться, ты совершенно перестал воспринимать юмор!

Иди к черту, Эмметт!

 - Прости, братец, но твои шутки попахивают дурным тоном!

Мысленный ответ Эмметта был краток.

 Зануда!

 Розали поднялась со стула, все еще поигрывая брелком с ключами от своей машины. Кажется, она поняла, что нет смысла противиться неизбежному.

 - Так когда ты хочешь познакомить нас с Беллой, Эдвард? – В голосе Эсми звучала нескрываемая надежда. Пожалуй, мне стоило признать, что Элис была не единственной, кто жаждал пообщаться с Беллой. Мама так давно мечтала, чтобы я встретил кого-нибудь, кто бы мне понравился, что, кажется, почти не обращала внимание на все, что могло бы мне сейчас помешать стать счастливым. Для нее Белла уже стала частью ее семьи… В ее мыслях моя любимая девушка уже была здесь. Рядом со мной. Навеки.

Я едва заметно вздохнул.

 - Я думаю, сегодня утром будет самое подходящее время, – Карлайл ободряюще улыбнулся мне. – Не волнуйся, Эдвард. Мы постараемся не ударить в грязь лицом.

 - Да! – саркастично произнесла Розали. – Давайте все вместе порадуемся, что у нас больше нет необходимости охотиться. Теперь мы будем гостеприимно встречать еду на пороге нашего дома…

 - Розали! – вскипел я. – Держи свой язык за зубами!

Ярость бурлила во мне как развороченный пчелиный улей.

 - Что, Эдвард? – Брелок от ее автомобиля продолжал звенеть между ее тонких пальцев. – Ты ведь не будешь отрицать, например, что твоя затея сильно осложнит жизнь твоему брату Джасперу. Хотя… разве ты способен сейчас думать о ком-нибудь кроме этой девчонки?

- Розали, - я тщетно пытался сохранить остатки моего терпения и самоконтроля, чтобы не провоцировать ссору, - я полагаю, Джаспер сам способен высказать свое отношение к тому, что я предлагаю. И если он ответит «нет»…

Элис открыла рот, чтобы что-то сказать, но Джаспер перебил ее.

 - Вы сейчас разговариваете так, как будто меня нет в комнате, - сердито пробурчал он. – И вообще, я устал от ваших постоянных намеков на то, что я – самое слабое звено в нашей семье. Я не ребенок, в конце концов, чтобы меня постоянно опекать как маленького! И уж, по крайней мере, я в состоянии не убить девушку своего брата!

 - Джаспер, никто и не говорит об убийстве! – горячо возразила Элис. – Просто мы все немного обеспокоены сложившейся ситуацией и попытаемся не создавать Эдварду и Белле никаких неприятностей…

 - Ну да, - раздраженно кивнул Джаспер. – И одна из этих неприятностей, конечно же – я!

Будучи по природе лидером, бойцом, Джаспера раздражала его внезапно возникшая рядом с нами всеми природная слабость, справиться с которой ему самому пока было крайне сложно.

 - Джаспер, - Карлайл ободряюще улыбнулся, - никто не подвергает сомнению твой самоконтроль.  Просто мы все понимаем, каких усилий это требует, и не обидимся, если ты не захочешь присутствовать…

Конец его фразы я не дослушал – меня отвлекло что-то, далекое от нашего разговора. Тонкая струйка боли, окутывающая меня, щемящая и заставляющая учащенно дышать. Розали стояла спиной ко всем нам около огромного окна с видом на лес, не слушая Джаспера и Карлайла, безучастно созерцая что-то внутри себя. Я видел то, что видела сейчас она -  солнечный знойный луг с запахом трав и цветов, небольшой домик на опушке леса, ее, Розали, сидящую на крыльце рядом с повзрослевшим Эмметом и рядом с ними… детей. Маленьких мальчика и девочку, со смешными совочками копающихся в свежей земле. Чумазые, румяные, беспечные, они смеялись друг над другом, кидаясь черными комочками грязи.

Дети.

Дети Розали.

Дети, которым не суждено появиться на свет.

Дети, которых моя сестра никогда не сможет родить.

Дети, ради которых она бы отказалась бы от всего, включая свои отношения с Эмметтом.

Дети, которых физиологически способна родить Белла Свон. Моя Белла, которую Розали должна будет завтра увидеть в нашем доме…

Я слышал, как наполняются печалью и болью мысли Роуз – она так и не смирилась с тем, что трансформация в вампира навеки лишила ее возможности стать матерью. И ей была невыносима мысль, что здесь, в доме, который она привыкла считать своим, появится женщина, способная иметь то, чего никогда не будет у нее. Женщина, которая будет иметь над ней, Розали, такое видимое превосходство.

Все так усложнилось. Мне придется принять тот факт, что у Беллы не было ни единого шанса заслужить расположение моей сестры. Возможно, со временем…

Создавшаяся вокруг нас обоих тишина внезапно отвлекла меня от размышлений, и я поймал на себе недоумевающие взгляды членов моей семьи. Привлеченная тем же, Розали обернулась, по очереди оглядев всех, и поймала мой сочувствующий взгляд, устремленный на нее.

 - Прости, Роуз… - одними губами произнес я.

Мы застыли как два изваяния – она поняла все в ту же секунду, что я слышал и знаю все. Ее лицо окаменело, она смерила меня ледяным взглядом, и резким движением швырнув ключи от машины на стол, коротко бросила:

 - Сволочь!

Это было сродни пощечине.

Я закрыл глаза, ощущая это в полной мере.

Розали стала быстро подниматься по лестнице в свою комнату – все, кроме меня, провожали ее глазами.

 - Эдвард! - Эсми бросилась ко мне. - Что случилось?

Жестом я остановил ее. Вероятно, я самой судьбой был обречен приносить боль своим близким.

 - Эмметт, тебе нужно подняться к ней, - тихо произнес я.

 - Может быть, ты объяснишь…?

 - Иди, Эм, - безучастно произнес я. – И не задавай мне никаких вопросов. Она сама тебе все расскажет, если сочтет нужным.

Больше ни о чем не спрашивая, Эммет бросился наверх, а все остальные озадаченно уставились на меня.

 - Я не хочу обсуждать это, - вздохнул я, обращаясь к оставшимся членам моей семьи. – И не нужно так на меня смотреть.

  - Не переживай, сынок. – Карлайл прервал возникшее неловкое молчание. - Мы – твоя семья, и поддержим тебя во всем. – Он с улыбкой обвел взглядом оставшихся членов моей семьи. - Мы будем ждать тебя и Беллу здесь. И постараемся вести себя как цивилизованные… кхм… люди.

 - Я не уверен, что Белла захочет пойти, - еле слышно прошептал я. – Возможно, она все-таки передумает…

 - Эдвард, она придет.

Элис поднялась со ступенек лестницы, на которых сидела. В ее мыслях Белла, смущенная, покрасневшая, неловко обнимала мою совершенно невыносимую сестру.

Здесь. В нашем доме.

В присутствии Карлайла и Эсми.

 - Элис… - я устало покачал головой.

 - Она будет моей подругой, хочешь ты этого или нет, Эдвард, - Элис упрямо надула губы, с вызовом посмотрев на меня. – Пока, если ты заметишь, все происходит именно так, как я видела.

 - Насколько я помню, ты пророчила для Беллы будущее вампира, - скептически отозвался я. – Однако пока ничего подобного не случилось. И я сделаю все от себя зависящее, чтобы не случилось.

Элис пожала плечами.

 - Мне прекрасно известно твое упрямство, Эдвард, но пока ситуация складывается не в твою пользу. Ты одно за другим принимаешь решения, которые делают вас с Беллой все ближе и ближе. Я тебя не осуждаю, но тебе придется считаться с последствиями своих действий. Ваш главный с Беллой враг сейчас – это время.

 - Ты считаешь, я забыл об этом?

 - Нет, не забыл. Но на что ты рассчитываешь, оставляя ее человеком? Хочешь провести с ней ее человеческую жизнь? Очень не дальновидно, на мой взгляд. Я знаю, что твои чувства к ней останутся неизменными, но что ты будешь делать, когда она умрет?

 - Элис, ты не понимаешь… Так и должно было бы быть, если бы она не встретила меня. Я всего лишь хочу дать Белле возможность жить так, как живут все нормальные люди безотносительно того с ней я буду или нет.

 - Ты не ответил на мой вопрос, Эдвард. Ты ведь понимаешь, что ничего не изменив, ты рано или поздно потеряешь Беллу? Люди смертны. Что ты будешь делать, когда ее не станет?

Не станет Беллы…

Мне показалось или у меня вдруг потемнело в глазах? Воздух вокруг наполнился горьким пеплом смрада и отчаяния, как будто кто-то безжалостный вырвал живое, полное жизни сердце из моей груди. Все потеряет смысл. В тот миг, когда ее глаза закроются навсегда, окружающий мир превратится для меня в бесплодную пустыню, по которой я останусь бродить, никогда не находя ни утешения, ни забытья.

Свет, озаряющий холодный мрак моей жизни, погаснет навеки.

Боль, сковавшая в эту секунду все мое существо, была настолько ужасной, что я покачнулся на ставших вдруг непослушных ногах. Элис схватила меня за запястье, и в ее широко распахнутых от испуга золотистых глазах я увидел  себя – задыхающегося, дрожащего, безумного.

 - Эдвард…

Я сделал попытку глотнуть воздуха.

 -  Тебе невыносима даже мысль о том, что ты потеряешь ее, - тихий, мягкий, полный печали  голос Элис проник в мое сознание.  – Почему ты не хочешь хоть что-нибудь сделать, чтобы избежать этого?

 - Что ты предлагаешь сделать, Элис? – все еще охрипшим голосом спросил я. Воздух, прозрачный и чистый, с каждым новым вздохом наполнял мои легкие, прогоняя дурман удушья.

Белла жива.

Белла ЖИВА.

Я повторил это еще раз как мантру.

Мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы не сорваться с места и немедленно не вернуться туда, где я ее оставил меньше часа назад. Чтобы просто убедиться, что с ней все в порядке. Просто позволить рукам обвить ее, спящую, и забывшись, прижать к себе, еще не до конца веря в то, что она произнесла сегодня во сне…

Белла любит меня.

Готов ли я был признать, что никогда не буду чувствовать себя спокойно, не находясь поблизости от нее? Я был уверен в этом так же, как и в том, что я безрассудно люблю ее всей своей бессмертной холодной сущностью.

 - Не пытайся противостоять судьбе, Эдвард, – в голосе Элис слышалось сочувствие. – Дай вам с Беллой шанс быть вместе… счастливыми. Рано или поздно тебе все-таки придется обратить ее…

 - Я не обреку ее, Элис, - медленно, цедя каждое слово, произнес я. –  Я не позволю ей стать такой как мы. Ты не придаешь большого значения человеческому существованию, потому что сама не помнишь, каково это – быть человеком. В определенном смысле ты даже не знаешь, чего ты лишилась, и поэтому не особо жалеешь об этом. Если я сделаю то, о чем ты говоришь, Белла не простит мне этого. Особенно когда поймет, что пути назад у нее нет. 

 - Эдвард, может быть, она не будет так сильно цепляться за человеческую ипостась, как тебе кажется, - Джаспер пожал плечами и медленно встал со ступенек лестницы. – Это ты считаешь, что Белла тебя не простит, если ты ее инициируешь. Но, возможно, ее мысли и желания по этому поводу отличаются от твоих. И я думаю, она рано или поздно захочет быть такой же как мы, чтобы остаться с тобой навсегда. Если, конечно, она тебя любит…

 - Джас, нет. – Жестом я остановил брата, не давая разговору и своим мыслям и надеждам зайти слишком далеко.  – Давай не будем это обсуждать. Не стоит.

Джаспер пожал плечами и повернулся, намереваясь подняться к себе в комнату.

Я оглянулся, ища глазами родителей, но их уже не было.

– Джаспер, я хочу попросить тебя кое о чем…

Элис уже предусмотрительно покинула комнату – она знала, что я собирался сказать. Как я и думал, она предпочла не присутствовать при нашем разговоре и дождаться Джаспера в их комнате.

Мой брат оперся на перила лестницы, вопросительно глядя на меня.

 - Джас, не пойми меня привратно, - тихо произнес я, - но я хочу попросить тебя не подходить слишком близко к Белле.

 - Я единственный, кому ты делаешь такое предупреждение, Эдвард? – В голосе Джаспера послышались нотки обиды, но я не мог позволить себе пренебречь опасностью, исходящей от него. За родителей и Элис я был спокоен, но самоконтроль моего брата все еще внушал мне опасения.

 - Я повторю тебе то же самое, что сказал две ночи назад: если бы на месте Беллы была бы Элис, ты поступил бы точно так же, как и я… Дороже Беллы у меня ничего нет.

 Джаспер сделал жест, чтобы прервать меня, но я остановил его.

 - Я знаю, что ты хочешь мне сказать. И я знаю, что ты не питаешь слишком теплых чувств к Белле. Но я также знаю, что Элис просила тебя за нее. Джас, ради Беллы я нарушу любые правила, любые мыслимые и немыслимые законы нашего мира. Поэтому безотносительно просьбы Элис, я прошу тебя… отнестись к моим чувствам с пониманием. Я люблю ее, Джас. Все, что представляет для нее хоть малейшую опасность, я буду уничтожать без пощады. И мне не хотелось бы, чтобы этой опасностью оказался ты.

Минуту Джаспер смотрел на меня, как смотрят опытные доктора на тяжелобольных пациентов: с легким оттенком понимания, усталости и профессионального любопытства.

 - Эммет прав. Ты действительно ведешь себя как ненормальный.

 - Посмотрел бы я на тебя, если бы Элис вдруг оказалась человеком, - проворчал я.

 - В отличие от тебя, я умею выбирать женщин, - самодовольно усмехнулся мой брат, и отвернувшись, стал подниматься по лестнице.

 Ну, это еще вопрос – кто из вас кого выбирал…  - в своих мыслях я  не удержался от иронии.

Мне необходимо было переодеться, прежде чем вернуться обратно к Белле: с того момента, как я оставил ее спящей, прошло меньше часа, а я уже жалел о тех ее минутах во сне, которые успел пропустить за этот незначительный срок времени. О снах, которые мне хотелось охранять, и в которых я так отчаянно и самовлюбленно хотел присутствовать.

Каким я был в этих снах? Что Белла видела? Пугал ли я ее или наоборот привлекал? Отрывочные слова, которые она произносила, только лишний раз дразнили голодное мое воображение, и я всякий раз с наслаждением перебирал их в памяти, словно кусочки огромного паззла, пытаясь понять, догадаться, что она видела в своих снах. Страха в ее сонном шепоте не было – значит, она не боялась.

Я поправил воротничок свежей рубашки, взглянув на себя в зеркало и на секунду замер, рассматривая свое отражение. За истекшие 80 лет я успел изучить его до мельчайших подробностей, но сейчас что-то заставило меня остановить на нем свой взгляд.

Казалось бы, все осталось по-прежнему. Все тот же бледный цвет лица, тонко очерченные скулы, высокий лоб, на который то и дело падали бронзовые пряди волос, миндалевидные глаза в обрамлении густых ресниц. В мире людей среди сотен тысяч других оно считалось привлекательным, почти совершенным, и нередко это было мне на руку. Это лицо было моим оружием, моей маской, моей броней – я знал, какое впечатление оно может производить. Это лицо могло внушить ужас и страх – последнее, что я видел в глазах уничтоженных мною человеческих ублюдков. Холод, которым веяло от меня, рождал настороженность в душах моих одноклассников и тех, с кем мне приходилось в силу необходимости контактировать.

Но это лицо могло не только пугать или держать в напряжении. Его главным оружием была способность притягивать и обольщать будущую жертву.

Я знал цену своей улыбке, движению бровей, взмаху ресниц – я слышал учащенное дыхание и сердцебиение девушек и женщин, издалека смотревших на меня. В зеркале моего взгляда отражался их трепет и возбуждение – когда-то очень давно я даже находил забавным слушать их мечты. Не приближаясь ко мне, они представляли меня в своих наивных фантазиях – мои губы, что-то шепчущие им, мои глаза, смотрящие на них. Мое лицо могло подарить им надежду, взгляд, обволакивающий и дразнящий, мог заставить их задрожать от плохо сдерживаемого возбуждения: привычная возможность для голодного охотника подманить к себе ничего не подозревающую жертву, притупляя в ней инстинкт самосохранения.

Мне было знакомо каждое выражение этого лица – весь арсенал смертельных уловок и ловушек. Однако сейчас в нем что-то изменилось, словно в давным-давно надоевшем наскальном рисунке вдруг появился новый штрих, ломающий привычную картину. Мне пришлось сосредоточиться, вновь и вновь вглядываясь в отражение собственного лица, чтобы найти ответ на свой вопрос. Понадобилось несколько секунд, прежде чем я понял, что привлекло мое внимание.

Из зеркала на меня смотрел человек.

Я окинул себя взглядом с головы до ног, словно сомневаясь в ощущениях. Для поверхностного, невнимательного наблюдателя все бы осталось по-прежнему – мое лицо было все таким же совершенным, кожа все такой же неуязвимой, я не потерял ни один из своих навыков. Но неуловимые изменения произошли и стали необратимы. Как когда-то я находил в себе черты сходства с Карлайлом, прожив с ним рядом долгие годы и ощущая на себе отпечаток его личности. Но те изменения были мелочью.

Белла сделала со мной больше. Одним своим присутствием она, сама того не ведая, пробудила во мне юного, жаждущего жизни, мальчишку, каким я был когда-то в той далекой, почти забытой человеческой жизни.

Мои глаза кричали мне об этом.

Сияющие, влюбленные, счастливые.

Я люблю тебя, Эдвард…

Волна восторга, подобная гигантскому цунами, вновь затопила меня, снося на своем пути любые сомнения и тревоги. Я вдохнул это ощущение невообразимого счастья полной грудью, я наслаждался им как умалишенный, глупо улыбаясь самому себе в зеркале.

Я люблю тебя, Эдвард…

Я люблю тебя…

Могло ли счастье довести меня до исступления? Голос Беллы, произносящий эти самые прекрасные слова в мире, был подобен сладкому туману, проникающему в каждый уголок моего сознания. Я не сопротивлялся ни секунды, позволяя ему полностью завладеть мною. Я жадно захлебывался им, не желая упустить ни капли.

Я люблю тебя, Эдвард…

Да, она спала, когда прошептала эти слова… Возможно, она даже не хотела говорить их мне. Пока. А я был маленьким нескромным воришкой, укравшим их как самое драгоценное сокровище. Я купался в нем, задыхаясь и дрожа от безумного восторга. По неведомым мне причинам благосклонное провидение будто сжалилось надо мной, подарив мне возможность прикоснуться к ее снам.

Снам, в которых она признавалась мне в любви.

Я даже не заметил, как выбежал из дома, до такой степени я был погружен в свои мысли и ощущения.

Хотел бы я услышать от нее эти слова утром, когда она проснется? Я знал, что это было совершенно неправильно – желать снова их услышать. С каждой проведенной вместе минутой мы с Беллой словно прорастали друг в друга, становясь все ближе и ближе, и я был уже не в силах сопротивляться тому, что происходило казалось помимо моей воли. Я плыл по течению, слепо отдавшись воле провидения. Что, что вообще значили все эти «правильно» и «неправильно» по сравнению с моим безумным, всепоглощающим желанием любить ее и быть рядом с ней?

Простит ли мне Белла, что я опять услышал то, что мне не полагалось слышать? Или вновь обидится на меня, как это было накануне? Мне не хотелось, чтобы она чувствовала себя ущемленной или оскорбленной моим вмешательством в тайный сад ее мыслей. Я хотел, чтобы она всегда сама делилась со мной всем, что ощущала по отношению ко мне.

Легкий ветерок вместе со мной проник в комнату, когда я аккуратно влез через окошко. Белла безмятежно спала, обхватив ногами толстое одеяло. Я склонился над ней, с наслаждением позволяя ее аромату обжечь мое горло, а глазам любоваться ее нежными чертами лица. Ее густые вьющиеся, невыносимо притягательно пахнущие волосы будто сами собой обвили мои пальцы – я осторожно, боясь разбудить, коснулся губами сначала одного локона, затем другого, изо всех сил борясь с диким искушением спрятать в ее волосах свое лицо.

В эту секунду я любил ее так сильно, что мне было больно.

Весь мир, вся огромная Вселенная сосредоточились для меня сейчас в этой маленькой комнате, спя сладким сном на узкой деревянной кровати. Я был голодным, обезумевшим от любви хищником, готовым любой ценой защищать и оберегать свое сокровище от малейшей угрозы. Если только Белла позволит мне, я буду готов каждую ночь проводить у изножья ее кровати – мир становился правильным и понятным только тогда, когда я был здесь. В этой комнате. Рядом с ней.

Всегда рядом с ней.

Я осторожно лег рядом, не отрывая взгляда от ее спящего лица. Мир вокруг нас безмолвствовал – лишь легкий ветерок колыхал верхушки деревьев. В этой тишине я с наслаждением слушал дыхание и стук сердца Беллы – самые бесценные для меня звуки на этой земле.

Почему судьба обошлась с нами так? Где и кем на небесах была предрешена наша встреча? Был ли у Беллы хоть один шанс пройти мимо, и остаться для меня незамеченной?

Нет.

Все в наших жизнях было связано цепью случайностей, приведших ее ко мне. Все в ней с самого ее рождения было создано для того, чтобы привлечь к ней мое внимание. Так может быть, это было знаком? Знаком того, что где-то свыше она и я - мы оба - были предназначены друг для друга самой судьбой?

Скользким и мучительным искушением  - вот чем была эта мысль для моего ослепленного любовью разума.

Эдвард, может быть, она не будет так сильно цепляться за человеческую ипостась, как тебе кажется...

Голос Джаспера, будто наяву, снова зазвучал в моей голове.

Я был слишком эгоистичен, чтобы в глубине души не испытать чувство затаенной радости от его слов. Мое услужливое воображение так давно мечтало об этом, что ему не составило труда тут же нарисовать мне слишком соблазнительные картины…

Это ты считаешь, что Белла тебя не простит, если ты ее инициируешь. Но, возможно, ее мысли и желания по этому поводу отличаются от твоих...

Белла – такая прекрасная и… бессмертная.

Недосягаемая для любых человеческих несчастий и бед.

Ее утонченная красота станет более изысканной, делая ее еще обольстительней и притягательней.

И недоступной. Для всего мира.

Для всех, кроме меня.

Я был слишком жаден в своих фантазиях?

Нет.

Я был ужасно, недопустимо скромен.

Мне было мало отнять ее у всего мира. Я отчаянно жаждал присвоить ее только себе.

…я думаю, она рано или поздно захочет быть такой же как мы, чтобы остаться с тобой навсегда. Если, конечно, она тебя любит…

Белла в моих объятиях.

Ее глаза, устремленные только на меня. Ее руки, обвивающие мою шею. Ее губы, шепчущие мне слова любви. Ее трепещущая кожа под моими пальцами.

Вечность отпущенная только для нас двоих.

Я люблю тебя, Эдвард…

Нежный шепот Беллы вновь и вновь звучал в моей голове. Ее запах окутывал меня горячим, дразнящим облаком. На секунду я закрыл глаза, позволив себе отрешиться от реальности и утонуть в океане своих фантазий.

Было так много всего, что я бы хотел и мог дать ей. Не было ни одного уголка на этой планете, где бы мы не смогли побывать вдвоем. Ни одного ее желания, которое я был бы не в состоянии выполнить. Когда мы были вместе, сумрак моего существования переставал быть таким угнетающим и бессмысленным.

С Беллой я был самым счастливым существом на земле.

Чувствовал бы я себя таким же счастливым, останься Белла навеки со мной? Безмерно. Пройдя через десятки лет одиночества, смирившись с тем, чем я стал, и вдруг обретя Беллу, я готов был сделать все, от себя зависящее, чтобы не потерять ее.

Я научил бы ее всему, что знал сам. Не было бы ничего, чего бы я не сделал ради нее. Что значило для меня бросить мир к ногам женщины, которую я любил?

Спящая рядом со мной Белла вдруг пошевелилась во сне, перебирая ногами. Я протянул руку, чтоб убрать непослушную прядь волос с ее щеки, и она, словно почувствовав мое присутствие, не открывая глаз, переползла с подушки мне на грудь, обвив мое холодное тело теплыми ласковыми руками. Всем своим существом я ощутил тепло, исходящее от нее: ее нежное доверие ко мне было безмерно. А я…

Боже!

Чудовище! Эгоистичное чудовище!

Как я посмел…

О чем я вообще думал?

Я поспешил вырвать себя из своих нелепых фантазий, прежде чем они бы окончательно отравили мой разум.

Мог бы я, такой какой я есть, просить Беллу о милости стать навеки частью моей жизни?

Могла бы Белла, такая невинная и нежная, пожелать стать монстром – таким же, как я?

Никогда.

Даже если бы она вдруг решила сказать мне «да», я бы не смог в угоду собственному эгоизму принять этот дар от нее.

Что я мог реально предложить ей взамен? Какое будущее у нее было бы рядом со мной?

Даже обладая всеми богатствами мира, я не смог бы дать ей главного – того, о чем мечтает каждая женщина.

Печальное видение одиноко стоящей у окна Розали возникло перед моими глазами.

Дети.

Рядом со мной Белла никогда не сможет стать полностью счастливой. Что могло быть важнее этого? Разве посмел бы я лишить ее этого счастья? Посмел бы в угоду собственному эгоизму раз и навсегда украсть у нее смысл жизни? Украсть у нее возможность стать матерью?

Достоин ли я вообще ее любви, если так хладнокровно мечтаю отнять у нее главное, что даровано ей свыше – ее жизнь?

Как я смею после этого говорить, что люблю ее? Думая так, чем я тогда отличаюсь от трусливого и мерзкого Майка Ньютона?

Разве не превыше всего то, что я хочу сделать ее счастливой? Разве ее безмятежность и благо не стоят всех испытаний, которые мне суждено будет вынести? Все они будут казаться несущественными по сравнению с ее улыбкой, которую я смогу видеть все отпущенное нам вместе время.

Улыбку, с мыслью о которой я умру в тот же день, когда она покинет этот мир навсегда.

Я осторожно коснулся губами вьющихся локонов волос Беллы.

Смысл моей жизни спал у меня на груди, все еще обхватив мою грудь теплыми ладонями.

В одном Элис была права.

Без Беллы на этой земле не останется ничего, что представляло бы для меня хоть какой-то интерес.

Но это будет потом.

А сейчас… ничто и никто не смеет нам помешать быть вместе - счастливыми.