Глава 7

Таня

 

 - Джаспер, Эмметт - привет! - Таня сняла с рук светлые, шелковые перчатки и небрежно бросила их на столик около входа. – И кто кого из вас должен допустить к телу?

 Джаспер искоса обжег осуждающим взглядом невозмутимого брата, с добродушной улыбкой стоящего рядом.

 - Эмметт иногда бывает излишне любопытен, - спокойно произнес он и сделал шаг Тане навстречу. – Я рад видеть тебя. Карлайл только сегодня сетовал, что вы давно к нам не заходили…

 - Ирина сказала, что вам сейчас не до гостей, - высокая, изящная, Таня протянула руку, и Джаспер с присущей истинному южанину галантностью, коснулся ее губами.

 - Нет, Таня, ну что ты, - Эмметт беспечно махнул рукой, - вашей семье мы всегда рады!

 - Эдвард все так же? – тихо спросила она, прекрасно зная, что я ее слышу.

Для меня не было секретом, почему она здесь. Как и не было секретом, кто ее пригласил.

  - Эмметт, я тебе выцарапаю глаза!

Бешенство Элис, как безумный смерч, ворвалось в мое сознание, сметая сковавшие его тишину и безразличие ко всему вокруг.

 - Клянусь, он у меня еще за это поплатится!

Ох, Эмметт, Эмметт… Еще не хватало, чтобы вы поссорились с Элис из-за твоих незамысловатых намерений хоть как-то мне помочь. Нужно было встать, спуститься вниз и попытаться разрешить ситуацию, пока Элис в порыве негодования не забыла о том, что ты – ее брат.

Нужно опередить Элис.

Нужно встать…

 - Таня, здравствуй.

  - Эдвард!…

Мысленные голоса моей семьи зашумели в моей голове как разбуженный улей, окружая меня вихрем эмоций. Я узнавал их, чувствуя, как они приближаются ко мне со всех сторон – ослабевший, я был не в силах сопротивляться, блокироваться от них. Они оглушали меня, накатываясь волнами, разные, словно яркая палитра красок осеннего дня – контрастность оттенков всего человеческого, что еще оставалось в каждом из моих родных.

Участие Эсми.

Грусть Карлайла.

Раздражение Розали.

Тревога Элис.

Оптимизм Эмметта.

Сдержанность Джаспера.

  - Эдвард, Таня решила навестить нас… - Эмметт бросил победный взгляд на брата, явно ощущая себя великим хитрецом. – Надеюсь, ты не  против?...

Элис точила коготки. Я слышал ее ярость так же отчетливо, как ее ощущал сейчас Джаспер, остававшийся внешне невозмутимым, но в любую секунду готовый пресечь назревавшую стычку. Ох, Эмметт, Эмметт…

 - Элис, милая, успокойся!

 - Пригласить Таню сюда, зная, что Белла…

Я покачнулся, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног.

Белла.

Белла…

Джаспер был начеку – волна покоя окутала меня словно теплая уютная вата, даря обманчивое чувство умиротворения, усмиряя невыносимую пульсирующую боль.

Белла…

Я помню каждое твое движение. Как ты склоняла голову, слушая меня. Как осторожно гладила пальцами одеяло на своей постели, перед тем как заснуть в моих руках. Как по-детски поджимала под себя маленькие, хрупкие коленки…

 - Как ты, Эдвард? – Голос Тани вырвал меня из воспоминаний, как порыв холодного ветра уносит с собой яркие шелестящие листья. Останься со мной, Белла… Останься со мной…

Я существовал. Я все еще существовал в своей пустой, темной бесконечности.

 - Все в порядке.

Мой голос, ровный и безжизненный, не выражал никаких эмоций.

– Ты одна, без Кейт и Ирины?

Каждый из нас, словно актер в короткой пьесе, замер на своем месте, играя отведенную ему роль.
- Они на охоте, - Таня смотрела на меня мягко, словно оценивая мое состояние. - Обещали вернуться к вечеру.
Она видела пустоту в моих глазах так же отчетливо как и мои родные. Хотя это не пугало ее так сильно, как Эсми и Карлайла.

 - Ты сильно проголодался, Эдвард, - тихо произнесла она. – Как давно ты не ел?

Я видел себя в зеркале ее глаз, видел себя ее глазами – мертвеца с синюшными кругами на лице, остановившимся взглядом, беззвучно шевелящимися бескровными губами – таким, каким я являлся на самом деле. Лоск внешней красоты стерся, словно слой дешевых акварельных красок – холодный оскал смерти проступал через него сейчас так явственно, что был виден любому любопытному взгляду. Я был страшен как демон, только что поднявшийся из преисподней.

 - Тебе не стоит так сильно беспокоиться за меня, Таня.

Она беспокоилась. Все беспокоились. Даже не оборачиваясь, я уже знал, что Джаспер и Эмметт покинули комнату. Шесть пар ушей, затаив дыхание, невольно вслушивались в то, что говорилось сейчас с этой комнате.

 - Я хочу, чтобы ты пошел сейчас со мной, Эдвард, - Таня смотрела на меня все так же внимательно, явно ожидая от меня категорическое «нет». Она готовилась к бою, к схватке, обдумывая аргументы, способные хоть немного разбудить во мне волю и желание жить…

Ах, если бы я был еще способен удивляться тому, что я слышал в чужих мыслях!

 - Хорошо, - безучастно ответил я. – Если ты этого хочешь – я готов.

 Тишина вокруг меня разразилась целой какофонией мыслей и чувств: мои родители, готовые на все, чтобы мне помочь, не испытывали иллюзий относительно призрачного будущего, в отличие от Эмметта, чуть не прыгающего от радости и залихватски игнорирующего ярость Элис. Розали была равнодушна к этому хаосу, рассчитывая лишь избавиться от меня как от источника вечной печали и страданий. Джаспер был краток и собран, удерживая в узде бурные чувства моей младшей сестры – ее состояние в этот момент волновало его гораздо больше. Они были вместе, две половинки одного яблока…

 - Эдвард?

Таня ждала меня у опушки леса, изящная, высокая, совершенная в своей эфемерной красоте. Я шел к ней медленно, видя как перед моими глазами ее образ медленно изменяется, превращаясь в другой, хрупкий и до дрожи любимый…

- Мне страшно, Эдвард, потому что мы такие разные. Я не знаю, как мы сможем быть вместе. Возможно, если бы ты устроил всю эту демонстрацию силы чуть раньше – скажем, пару месяцев назад… меня бы это остановило. Но теперь я без тебя уже не могу. Не хочу. Не буду. Не сейчас.

Белла…

Звук твоего имени сотворил что-то невообразимое со мной – словно эхо нежных колокольчиков прозвучало отзвуком в моем сердце.

Белла…

 - Это была не ненависть. Это была жажда. Я ведь, как наркоман, Белла, пойми. А ты тогда была дозой, рассыпанной у меня перед носом, поблескивающей кристалликами на солнце, чистейшей, безупречной. Твой аромат сводил меня с ума. Я, правда, боялся, что свихнусь. За один час я придумал, наверное, с сотню способов умыкнуть тебя. Я яростно сражался с искушением – прикрывался мыслями о семье и последствиях своего поступка. И, когда урок закончился, я просто сбежал, чтобы не сманить тебя за собой.

Это ты? Это правда, ты? Это ты стоишь на опушке леса, неловко опираясь на тонкую елку, переминаясь с ноги с ногу и недоверчиво глядя на меня? Моя любимая, моя единственная…

- Не смей уходить! Не смей! Не смей!

Ну куда, куда я могу уйти от тебя? Я слышу собственнические нотки в твоем голосе – солнечный свет на нашей полянке играет в твоих густых темных волосах. Ты сидишь в кольце моих рук – теплая, невесомая пушинка, в любую секунду готовая ускользнуть под порывом ветра.

– Да, Белла, да. И тогда, на биологии, мне пришлось вывернуться наизнанку, чтобы не броситься на тебя на глазах у всего класса. И позже, в канцелярии, я был готов на тебя напасть. И если бы у меня за плечами не было всех этих лет воздержания, ничто, Белла, и никто не смог бы меня удержать.

Разве я позволил бы хотя бы одному волосу упасть с твоей головы? Ты должна жить и быть счастливой…

– Я еще ни в ком не вызывала такой ненависти…

Разве ты можешь вызывать ненависть? Кто в здравом уме позволит себе ненавидеть тебя – саму отзывчивость, доброту и прощение?... Пожалуйста, побудь со мной еще минутку, еще немножко…

 - Эдвард?

Любимый образ тает, едва я мысленно протягиваю к нему руку – в двух шагах от меня Таня смотрит на меня с легким недоумением, как если бы я вел себя как сумасшедший.

Да, я сошел с ума. Давно сошел с ума от горя и боли.

 - Пойдем со мной, Эдвард, - Таня берет меня за руку, покорного, словно маленького мальчика. – Я хочу тебе кое-что показать…

Горные хвойные леса в Денали сильно отличались от влажных лиственных равнинных лесов Форкса. Мы часто ездили сюда с братьями поохотиться в заповеднике в окрестностях горы Мак-Кинли в сезоны скопления волков. Снег покрывал подножие горы плотной пеленой – мы бежали слишком быстро, чтобы провалиться в него, практически не оставляя никаких следов. Я слышал вдали стада оленей, рев одинокого голодного медведя, треск древесной коры под когтями росомахи… Еда окружала меня со всех сторон, все еще оставляя безучастным к своей соблазнительной близости и свежести.

Я знал, куда Таня ведет меня. В десятке миль вдали от посторонних глаз подножие горы омывало глубокое озеро, вода которого, питаемая подземными ледяными ключами, не замерзала даже в самые лютые морозы. Она давно хотела привести меня сюда. Еще тогда, когда мое холодное сердце оставалось свободным…

 - Тебе нравится здесь?

Да, здесь было красиво. Совершенство природы создавало неповторимый ландшафт, где  в зеркальной глади отражались ветви хвойных деревьев, покрытых причудливыми сосульками и снежными шапками.

- Да, здесь прекрасно, - тихо произнес я.

На секунду, словно в прекрасном сне, я представил себе, что приведу сюда Беллу: укутанная в теплый мех, с румяными от мороза щеками, она стояла бы на берегу этого озера, глядя на него восхищенными темно-карими глазами…

 - Действительно, прекрасно?..

Таня стояла в некотором отдалении от меня, не приближаясь – я слышал ее движения, шорох ее одежды. Я знал, что она хотела мне сказать. И мне было больно от того, что я буду вынужден ей ответить.

 - Все очень сильно изменилось, Таня, - тихо произнес я.

 - Я знаю, Эдвард, - спокойно ответила она. – Я это увидела еще тогда, весной, когда ты приезжал к нам погостить на неделю.

 - Я не хочу быть причиной твоего разочарования, - не оборачиваясь, продолжил я. – Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обиженной.

 - И это я знаю, Эдвард.

 - И ты знаешь, что я тебе должен буду сказать…

Солнце переливалось всеми цветами радуги на снежных берегах, забавляясь, посылало солнечных зайчиков один за другим догонять друг друга на незамерзающей водной глади горного озера.

 - Таня…

 - Не говори ничего, Эдвард, - все еще не двигаясь, произнесла она. – Просто оглянись и посмотри на меня.

Я медленно поднял голову и повернулся.

Она была само совершенство.

Обнаженная, она стояла передо мной словно точеная статуэтка, каждый изгиб тела которой пел о ее красоте. Волосы, распущенные, вьющиеся, золотистыми локонами обрамляли ее лицо – глаза, небесно-голубые, чуть раскосые, были широко распахнуты, ожидая моей реакции.

Она была неземная. Невероятная. И холодная.

- Я прошу тебя...
- Таня...
- Ну пожалуйста...
Ее голос становился все тише и настойчивее, превращаясь в бархатный шепот.
- Ты не понимаешь...
- Эдвард, я прошу тебя хотя бы допустить мысль...
Я мог рассмотреть все изгибы ее тела, такого совершенного и прекрасного: на сверкающей от солнечных лучей коже блестели капли воды.  Я видел, как в ее мыслях мои пальцы касаются ее, заставляя дрожать - теперь я в полной мере осознал всю глубину испытываемых ею чувств.
- Таня, ты совершенна, - прошептал я. - И ты сама знаешь об этом...
- Тогда разреши себе жить, Эдвард! - Ветер тронул ее золотистые кудри, рассыпав их по голым плечам, обнажая перед моими глазами всю ее наготу. - Всего лишь попробуй...
Она сделала еще один шаг навстречу ко мне.
- Я не нужен тебе, Таня, - устало, словно столетний старик, произнес я. - Таким, какой я стал - не нужен...
Она подняла руки - естественный, простой жест женщины, укладывающей свои волосы, только подчеркнул безупречную форму ее груди.
- Дотронься до меня, Эдвард, - не опуская рук, прошептала Таня. - Только дотронься...
Не отрывая взгляда от ее лица, я медленно поднял руку. Извиняющимся жестом поправил локон белокурых волос.

 - Прости, - я опустил руку и покачал головой. – Я люблю другую. Всей душой, если у меня таковая еще осталась.

Таня схватила меня за руку и заставила взглянуть ей в глаза.

- Если так, то почему ты ведешь себя так, будто она умерла? – резко спросила она. – Почему отказываешься есть и общаться с окружающим миром?

 - Мне сложно тебе это объяснить, Таня…

Она снова встряхнула меня за руку, словно куклу.

 - Ирина сказала мне, что она смертная, - сказала она. – Это правда?

Смертная…

 - Да, это правда, - тихо произнес я.

 - Ей угрожали Вольтури, и поэтому вы покинули Форкс, - все тем же резким голосом проговаривала Таня. – Это так?

 - Да.

 - Теперь она в безопасности, так?

 Я кивнул.

 - Да, в полной безопасности.

 - Тогда я не понимаю, Эдвард, - с недоумением пожала плечами она. – Почему ты отказываешься от охоты? Почему ведешь себя так, как будто она умер…

Острая боль пронзила мне грудь, словно кто-то всадил мне в сердце острый осиновый кол. Нет, я не в силах слышать это слово… Только не применительно к Белле. Только не к ней.

 - Извини, - осеклась Таня. – Я не хотела...

 - Нам не стоит обсуждать это, Таня, - я едва заметно покачал головой, пытаясь отогнать страшные мысли. – Действительно, не стоит…

 - Эдвард, тебе нужно поесть!

 - Стоит ли есть тому, кто не хочет жить?

 - Прекрати говорить глупости!

 - Ради Бога, Таня…

 - И прекрати вспоминать Бога всуе!

 - Ты хочешь сказать, что не стоит вспоминать того, кого нет?

 - Возможно, и это тоже.

 - Прости меня, Таня, но я не тот, ради кого…

 - А она – та?

На секунду я замер, пытаясь осмыслить ее вопрос.

 - Она?

 - Да, она! – кивнула Таня. – Та самая смертная девушка, которую ты любишь!

 - Она все для меня, - прошептал я, чувствую, как отзывается внутри меня болью ее имя. – Она – мой мир…

 - Тогда почему я до сих пор уговариваю тебя поесть? – Таня сердито пожала плечами и взглянула мне в глаза. – Что ты будешь делать, если ей вдруг понадобится твоя помощь, а ты будешь голодным и не сможешь контролировать себя?

Ей вдруг понадобится твоя помощь…

Моя помощь...

Почему я до сих пор уговариваю тебя поесть?...

… уговариваю поесть…

- Белла, расслабься!
- Ничего себе - расслабься! - прошипела она. - Что мы вообще здесь делаем?
- Ничего особенного, - мило улыбнулся я. - Мы просто заехали поужинать.
Белла в отчаянии оглянулась по сторонам, явно чувствуя себя неуютно.
- У меня сегодня разгрузочный день, - с постным лицом произнесла она.
Я обреченно покачал головой.
- Даже если тебе принесут самое вкусное в мире вишневое мороженое?
Мелькнувшее на ее лице сомнение было красноречивее любых слов.
Я обожал баловать ее. Не сделать что-то, что доставило бы ей хотя бы малейшую радость, было выше моих сил.
- Подари мне удовольствие, - мои пальцы коснулись ее ладони и мягко погладили ее. - Поешь что-нибудь.
- Я ничего не понимаю в этих названиях, - беспомощно произнесла она, листая меню. - Я буду выглядеть дурочкой.
- Заказ сделаю я, - мои пальцы продолжали гладить ее ладонь, - ты просто укажешь мне, что ты хочешь...
- Здесь все безумно дорого, - Белла вздохнула и захлопнула меню. - Ты снова тратишься на меня...
Опять эти деньги… Как будто они хоть что-то значили для меня, когда речь заходила о ней. Я беззвучно вздохнул, внутренне смиряясь с ее необъективным отношением ко мне.
- Ну пожалуйста, - мои пальцы переплелись с ее и я, не отрывая взгляда от ее глаз, поднес ее ладонь к своим губам. - Одно прохладное вишневое мороженое... 
Поцеловать один пальчик. Затем второй.
- Прошу тебя, Белла... - прошептал я, каждой порой кожи ощутив, теплые и хрупкие, ее пальчики задрожали около моих губ, словно стайка перепуганных птичек.

 - Тебе холодно? – с тревогой спросил я.

Мне приходилось постоянно напоминать себе о том, что каждое мое прикосновение к ней может закончиться катастрофой. Ей, такой живой, состоявшей из плоти и крови, моя твердая, ледяная кожа вряд ли могла нравиться.

 - Ну почему я до сих пор уговариваю тебя поесть, Белла? – я с ласковым упреком покачал головой.  – У тебя маковой росинки во рту не было за целый день…

- Мне в голову не могло прийти, что ты приведешь меня в такое дорогое место, - смущенно прошептала она. – У меня здесь никогда аппетит не проснется…

 - А куда бы ты хотела? – наклонив голову и заглядывая ей в глаза, спросил я. – Скажи мне…

 Она покрылась румянцем и уткнулась лицом в пустую тарелку.

 - Никуда, если честно, - все так же тихо прошептала она. – Я бы предпочла просто побыть дома с тобой…

Дома. Со мной. В последний раз, когда мы сидели вдвоем у нее в комнате, мы целовались до такого умопомрачения, что я с величайшим трудом смог удержать себя в рамках разумного…

 - Может быть ты все-таки что-нибудь поешь? – все с той же настойчивостью спросил я. - Прежде чем я отвезу тебя домой…

Мне ли не знать ее упрямство? Белла отрицательно покачала головой.

 - А вишневое мороженое? – Вкрадчиво поинтересовался я.

Это было большое искушение.

 - Ну хорошо, - с сомнением согласилась она. – Только мороженое…

 - Эдвард?

Секунды. Секунды самих дорогих воспоминаний…

 - Пожалуйста, Эдвард, - Таня мягко коснулась пальцами моего плеча. – Иди на охоту. Если ты не хочешь это сделать с родными или нами, возьми Лорана за компанию. Вряд ли он будет…

Лоран?

Тот самый Лоран?

 - Какой Лоран, Таня? – резко спросил я

 - Лоран, который пришел от вас прошлой весной, - удивленно ответила она. – Ты не помнишь его?

Помню ли я его? Помнил ли я Джеймса и его компанию? Помнил ли я вампира, который чуть не убил мою любимую девушку? Вампира, чьи компаньоны знали, что я люблю смертную…

 - Где он, Таня?

 - Кто? – испуганно переспросила она.

 - Где сейчас Лоран? – я схватил ее за руку, вперив в нее полубезумный взгляд.

 - Эдвард!

Мысленные голоса Джаспера и Эмметта прозвучали в моей голове как призыв, на который я бросился, не раздумывая и не удивляясь тому, как быстро мы находили друг друга в минуты волнений и опасности.

 - Я здесь!

Они бежали ко мне через чащу, и уже через секунду я знал, зачем они меня ищут.

 - Эдвард, послушай…

 - Да, Эмметт!

 - Мы упустили самое главное!

 - Я знаю!

Братья выбежали на край озера и через секунду мы стояли друг напротив друга, зная, на какой вопрос нам нужно получить ответ.

 - За всеми этими переживаниями мы чуть не упустили самое главное, Эдвард. – тихо произнес Джаспер, внимательно глядя на меня. - Ты не знаешь, каким образом Вольтури стало все известно?