Глава 6

Денали

 

  - Эдвард!

 - Белла, Белла – проснись!

Карие глаза широко распахнулись – испуганные, непонимающие, они вглядывались в мои, как будто ища в них что-то неведомое и страшное.

 - Эдвард...

 - Тсссс…

Она потянулась ко мне, ища в темноте руками мое лицо: одним движением я подхватил свое сокровище на руки, и, завернув в одеяло, прижал к себе, сев на кровати. Все еще окончательно не пришедшая в себя, Белла тревожно разглядывала меня – отголоски страха из остатков  сна, казалось, продолжали преследовать ее.

- Эдвард!

 - Я здесь, моя хорошая, я здесь…

Ее пальцы продолжали судорожно цепляться за мою футболку. Дрожа, она все теснее и теснее прижималась ко мне, словно пытаясь в моих объятиях спрятаться, укрыться от самой себя.

Что, что там было в этом проклятом сне? Что ее так испугало?

- Что тебе приснилось, Белла? – тихо спросил я.

 - Ничего, - приглушенно прошептала она.

- Что? – я продолжал настаивать, склонившись к ее лицу, не давая ей замкнуться в себе, не желая оставлять наедине с ее страхами. – Скажи мне, пожалуйста…

Мне пришлось заставить ее поднять на меня глаза – я всматривался в них с жадностью, почти физически ощущая потребность защитить ее. Белла молчала, все еще сжимая мое лицо между ладонями –  ее дыхание постепенно восстанавливалось, а  сердце стучало все менее и менее исступленно.

Что же ее так напугало? Что? Мне казалось, еще немного, и я сойду с ума от мучивших меня догадок и домыслов.

 - Белла…

Едва слышно вздохнув, она опустила взгляд и переплела свои пальцы с моими. Теплый ночной дождь за окном негромко стучал по окнам и крыше, отгораживая нас от всего мира незримой стеной. н

 - Я так боюсь, что ты вдруг исчезнешь, - нерешительно произнесла она. – Боюсь, что однажды проснусь, а тебя не будет… не будет рядом со мной.

Исчезну? Куда я мог исчезнуть, если единственное место в этом мире, где я мог дышать и быть счастливым, было около нее?

 - Почему ты этого боишься? – тихо спросил я.

С того злополучного разговора в больнице прошло уже больше трех месяцев – я не отходил от нее ни на шаг, временами вызывая у Чарли настоящее напряжение. Ему впервые пришлось столкнуться с таким настойчивым ухаживанием в адрес его дочери, и он совершенно не представлял как себя вести. Отцовское сердце требовало определенности и в то же время боялось ее: роль невольного надсмотрщика смущала Чарли, но он не готов бы отпустить ситуацию на самотек.

Моя семья была обеспокоена не меньше отца Беллы, хотя и совсем по другим причинам. Но мне было все равно. Я не мог надышаться ею, не мог насмотреться на нее. Я сошел с ума от любви, я купался в наших чувствах, ревниво оберегая от всего, что могло  хоть в какой-то мере их омрачить. Даже час, проведенный без нее, был для меня  вечностью - разлука же с ней казалась просто немыслимой.

 - Почему ты боишься, Белла? – продолжал настаивать я.

В ответ она уткнулась лицом мне в шею, словно испуганный ребенок.

 - Я видела… вижу во сне, как ты уходишь от меня, - расстроено прошептала она. – Такой безразличный, равнодушный… Я бегу, бегу за тобой следом, чтобы тебя остановить, но ты всякий раз исчезаешь. И я остаюсь одна…

Слезы в ее голосе заставили мои руки еще крепче прижать ее к себе.

 - Но ведь это всего лишь сон.., - я прикоснулся губами к ее лбу, - пустой, ничего не значащий сон. Ты проснулась – и я здесь, рядом с тобой… Я всегда буду рядом с тобой, Белла.

 - Ты обещаешь? – ее пальцы все еще отчаянно цеплялись за мои плечи. – Обещаешь?

Неужели она все еще сомневалась в том, что она значит для меня?

 - Да, моя хорошая, - выдохнул я, - я обещаю!

Ее руки расслабились, и голова обессилено прислонилась к моему плечу.

 - Я люблю тебя, Эдвард.

Мои губы коснулись ее макушки легким, мимолетным поцелуем.

 - Я думаю, я люблю тебя больше, Белла, - едва заметно улыбнулся я. – А теперь спи. До утра далеко, а ты еще не успела увидеть свой самый сладкий сон... Спи, моя любимая…

Я всегда буду рядом с тобой…

Я всегда…

– Белла, я не хочу, чтобы ты со мной ехала…

Мир разлетелся на части, хрустя под ногами бесчисленными осколками моих счастливых воспоминаний. Неделю за неделей, бесконечную череду дней, тысячи долгих часов, я без движения сидел в углу своей комнаты в нашем доме в Денали, видя перед собой только ее глаза: темно-карие, отчаявшиеся, залитые слезами…

- Я… не нужна… тебе?

Страшные слова снова и снова гулким эхом отзывались в моем сознании…

Почему я не умер прямо там, у твоих ног, Белла?..

 - Эдвард, не надо…

Она умоляла меня… Чудовище, не имевшее даже понятия о совести и милосердии.

- Не делай этого… 

Я хотел спасти тебя, Белла! Спасти от смерти, на которую сам же и обрек своей слепой эгоистичной любовью…

 - Ты проснулась – и я здесь, рядом с тобой… Я всегда буду рядом с тобой, Белла.

Лжец, обещаниям которого тебе ты верила так же, как самой себе…

 - Эдвард, мне все равно! Ты можешь забрать мою душу! Она не нужна мне без тебя – она и так твоя!

Ну что ж, Эдвард Каллен, теперь ты доволен?

Бездушный эгоист, привыкший получать все, что бы тебе ни захотелось. Не считаясь с последствиями, не думая о том, каково будет той, чьей жизнью ты так бездумно манипулировал. Ты влюбился в эту маленькую, хрупкую девочку,  и не в силах совладать со своими чувствами, не смог заставить себя отказаться от нее тогда, когда это еще было возможно. Тогда, когда твое исчезновение не принесло бы ей такой боли. Ты должен был уйти из ее жизни сразу, немедленно, когда понял, что ты испытываешь к ней на самом деле. Не уйти. Убежать, исчезнуть!… Именно так ты обязан был поступить еще тогда, в марте, когда она впервые села за твою парту на биологии. Но ты смалодушничал. Ты позволил себе быть рядом с ней, ты привязал ее к себе, зная, что у ваших отношений никогда не могло быть никакого будущего.

О чем ты только думал, несчастный безумец? На что надеялся, когда под покровом ночи, словно вор, тайком пробирался в ее окно, пытаясь украсть у судьбы минуты счастья? Поселив ее в мир убийц и чудовищ, таких же, как ты сам, неужели ты рассчитывал уберечь ее от участи, которую уготовила ей твоя любовь к ней? Ты, привыкший считать себя непобедимым, непогрешимым, ты заставил ее ступить на путь, в конце которого ее могли ждать лишь боль и разочарование…

Vae victis![1]

Ты  проиграл, заставив Беллу платить по счетам. Даже в своей любви ты оставался неумолимым убийцей, сея во всем живом вокруг себя лишь смерть и разрушение. Хладнокровный беспринципный хищник под маской человека. Маской…

 - Съедобные шедевры?

Белла подскочила от неожиданности, и неловким движением столкнула со стола яркое красное яблоко. Последнее с громким стуком упало бы об пол, если бы я не подбросил его ногой как бейсбольный мячик, мягко подхватив обеими руками.

Лишь секунду она с испугом и недоверием смотрела на меня, явно не ожидая такой ловкости. Но тут же вспомнила, что обижена, и нахмурила брови.

Я смотрел на нее с легкой улыбкой. Она всегда была такой нежной и непосредственной – даже сейчас, когда искренне сердилась на меня.

 - Белла?

Чувствовала она в эту секунду, как страх сжимает мне сердце? Подсказывала ли ей интуиция, что я представляю из себя? Хотел ли я, чтобы она все же догадалась? Я не знал. Я так был занят мыслью о том, чтобы она простила меня…

Белла, пожалуйста... Минуту назад, сидя рядом со своими родными и  украдкой бросая на тебя взгляды в столовой, я как последний трус набирался храбрости, чтобы вновь подойти к тебе.

 - Спасибо, - сухо ответила она и отобрала у меня яблоко. – На перемены в твоем настроении у меня аллергия!

Она все еще сердилась на меня за те слова, которые я сказал ей вчера. Что, что я мог сделать, чтобы не обижать ее снова и снова? Ведь единственным моим желанием было уберечь ее. Уберечь от самого себя и своих неправильных, безумных чувств к ней…

 - Я лишь сказал, что нам нельзя дружить, а не что я не хочу…

Боже, что я делаю, зачем я это говорю?.. Белла, беги от меня, беги поскорее!.. Где мне брать силы, чтобы справиться с собой, с желанием сказать тебе, как много ты стала для меня значить?..

В глазах Беллы мелькнула растерянность – она явно не знала, как реагировать на мои слова.

 - И что это значит?

Кажется, мое намерение ее избегать превратилось в бессмысленную борьбу с желанием быть рядом с ней. Но я все еще делал бесплодные попытки заставить ее быть благоразумной и самой сбежать от меня.

 - Это значит,  - я наклонился к ней, понизив голос и вдыхая пьянящий аромат ее волос, - что, если ты умная, то ты будешь держаться от меня подальше!

Пожав плечами, Белла задумчиво смотрела на свою тарелку с едой, явно не оценив мои усилия ее напугать.

 - Ну, давай договоримся раз и навсегда, что я не умная, - со вздохом произнесла она. - Ты расскажешь мне правду?        

Как же мне остановить тебя, если ты сама не хочешь это делать? Как сопротивляться желанию быть рядом с тобой, если ты совершенно меня не боишься? Как набраться храбрости и признаться тебе в том, что нам не суждено быть вместе?

Я не мог признаться ей. Пока не мог.

Еще день побыть рядом с ней. Таким как все.

 - Нет, - выдохнул я, глядя ей в глаза. – Наверное, нет.

Белла разочарованно пожала плечами и отвернулась.

Нет, только не это.

Я не мог просто так закончить разговор и уйти.

Она еще не сказала мне, к каким выводам ее  привели подозрения на мой счет.

Она еще так много не сказала мне…

 - Я жду твоих версий, - настойчиво произнес я, давая ей понять, что просто так избавиться от меня не удастся.

Что она думает обо мне? Какие версии она придумала? Не могла же она на самом деле решить, что можно остановить мчащийся на полной скорости фургон на выбросе  адреналина?

 - Ну…, - тихо произнесла Белла, и я увидел, как краска смущения заливает ее лицо, - я подумала о радиоактивных пауках и крептоните…

Что? Комиксы?  Нелепость таких подозрений была очевидной – Эмметт, узнай он о ее предположениях, хохотал бы от души…

Она была такой непосредственной и искренней.

 - Ты говоришь о супергероях, - терпеливо продолжил я, скрывая улыбку. И все-таки мне следовало предупредить ее, заставить задуматься и этим, возможно, дать последний шанс спасти свою жизнь. – А что если я – не герой? Что, если я – злодей?

Белла подняла на меня глаза – ее взгляд, внимательный, нежный, совершил со мной что-то невозможное и волшебное – словно загипнотизированный, я не мог оторваться от него, наслаждаясь своими бесплодными сладостными надеждами, в которых она была рядом со мной.

 - Нет, - покачала головой она, глядя на меня. – Я не верю в это. Ты не можешь быть плохим. Это обычное притворство – чтобы отпугнуть посторонних. Просто маска...

Просто маска. Маска человека.

Белла, Белла, что ты знала обо мне? Ты уже тогда все знала обо мне… Твой голос, мягкий, любящий, таял сейчас в моем сознании словно невесомая дымка, ускользая от меня – теперь ты всегда ускользала, превращаясь лишь в горькое эхо моих воспоминаний.

Где ты сейчас, моя храбрая, моя любимая, моя единственная? Что ты делаешь?

В далеком маленьком Форксе,  в окружении вековых лесов, в эту минуту было 4 часа ночи.

Я не видел тебя уже целый месяц. Бесконечный, страшный, бессмысленный месяц  - череда пустых дней и ночей, не приносящая с собой ничего, кроме безумной тоски и боли.

Где ты, Белла?

Кто охраняет сегодня твой такой беспокойный сон? Кто склоняется над тобой, с тревогой и заботой вглядываясь в твое безмятежное лицо? Чья рука поправляет твое одеяло, то и дело сползающее на пол? Чей взгляд встречает твою первую утреннюю улыбку?..

Маленькая заржавевшая крышка от лимонада уютно лежала в моей безжалостной ледяной ладони.

– Белла, ты недостаточно для меня хороша. 

Она никогда, никогда не простит меня…

- Не надо…

Ее лицо, потрясенное, побледневшее, искаженное болью день за днем стояло перед моими глазами…

– Не делай этого… 

Белла, моя доверчивая, любящая девочка, почему же ты поверила мне? Почему ни на секунду не усомнилась в том, что слышишь? Почему не призвала на помощь наши воспоминания – те, другие, где ты и я, где мы были счастливы? Я столько раз говорил тебе, что люблю тебя, неужели несколько пустых, ничего не значащих слов в одночасье перечеркнули для тебя все, что было между нами? Неужели ты могла себе представить, что я разлюбил тебя за какие-то пару дней – я, не представлявший, как дышать и жить без тебя?...

-  Я… не нужна… тебе? 

Нет, Белла, нет! Ты не можешь, не можешь сдаться так легко! Ты не можешь настолько доверять мне, настолько мне верить!... Ты….

 - Элис!

Встревоженный голос Джаспера прозвучал так встревожено, что я в который раз невольно сосредоточился на мыслях сестры.

- Не смей!
Белла выхватила у отца фотоальбом.
- Белла!
- Не смей трогать мои вещи!
- Белла, пожалуйста!
- Что вы лезете? – она захлебывалась слезами, прижимая к себе альбом.

Альбом, куда она когда-то сложила наши с ней фотографии...
Господи, кажется, я больше был не в состоянии дышать…
- Белла, детка, - Рене с болью посмотрела на дочь. – Мы всего лишь хотим помочь тебе.
- Тогда оставьте меня в покое! – плача, отрезала она. – Не нужно решать за меня, что мне нужно делать, а что – нет!
- Мама всего лишь хочет, чтобы ты на время переехала к ней, - покачал головой Чарли. – Ты ведь так мечтала поехать в Джексонвилль, погре…
Чарли осекся. При слове Джексонвилль лицо Беллы исказилось  гримасой отчаяния, и она бросила невольный взгляд на пустую прикроватную тумбочку, а затем на отца.
- Белла, в чем дело, детка?
Я знал, в чем дело.
Джексонвилль… Мы собирались туда поехать. Вместе. Мы обсуждали это, сидя здесь, в комнате, на ее кровати. Ваучер на два билета лежал на прикроватной тумбочке у ее изголовья. Лежал до тех пор, пока я не забрал его оттуда тем страшным утром месяц назад…
Ей все напоминало обо мне. Каждое слово родителей говорило ей о том, что случилось.
- Я никуда не поеду, - цедя каждое слово, медленно произнесла она. – Слышите?
- Может быть тебе будет лучше сменить обстановку, детка? – умоляюще сказала Рене. – Ну хотя бы на пару месяцев.
- Оставьте меня в покое… - прошептала она одними губами, прижимая к себе пустой альбом и закрывая глаза, из которых продолжали беззвучно литься слезы.
Белла... Я сполз по стене, сжав зубы от сотрясавшей меня боли.

Белла…

Угол комнаты, где я жил вот уже которую неделю, внезапно стал казаться мне слишком чужим и огромным. Я подобрал под себя ноги, словно желая слиться со стеной: пальцы медленно и осторожно сжали хрупкую проржавевшую крышечку из-под лимонада, прижимая ее к моей груди – там, где должно было биться сейчас смертельно раненое, истекающее кровью сердце…

 

* * *

 

- Карлайл! Скажи мне на милость, сколько это будет продолжаться?

Отец оторвал глаза от книги, которую он уже вторую неделю пытался начать читать и поднял глаза на Розали.

Выдержка, оттачиваемая столетиями, и на этот раз не изменила ему.

 - О чем ты, Роуз? – спокойно спросил он.

 - Ты прекрасно знаешь о чем, - раздраженно бросила она. – Сколько будет продолжаться этот бесконечный траур, который мы все носим уже почти месяц?

Мертвая тишина воцарилась в комнате.

Пальчики Элис замерли на клавиатуре крошечного сенсорного экрана, на котором она подбирала цвета для отделки будущей гостиной в нашем новом доме.

Карлайл вздохнул.

 - Розали, я думаю, тебе не нужно объяснять…

 - Объяснять – нет. – Розали сложила руки на груди.  – Но, может быть, все-таки обсудим то, что сейчас происходит? Тем более, Эдвард все равно нас слышит, хоть и не желает ни с кем разговаривать.

Да, я слышал их. Только какое это теперь имело значение…

Джаспер и Эмметт оторвались от последней, модифицированной ими версии Counter-Strike, позволявшей им вести битвы на компьютерных полях сражений между многочисленными боевыми кланами южных штатов, и также посмотрели на Карлайла и Розали. Эсми, сидевшая рядом с отцом, со вздохом захлопнула томик Лорки.

- Карлайл, - в упор глядя на отца, продолжила Розали, - тебе не кажется, что нужно начинать выкарабкиваться из того, что произошло? Мы уже месяц как уехали из Форкса, а ведем себя так, как будто в доме поселился покойник!

 - Ну, детка, - ласково заметил Эмметт, - что тебя смущает? По крайней мере, он среди своих…

- Эм, сейчас не до шуток! – рассерженно сверкнула глазами Розали. - Можно, конечно, продолжать делать вид, что все в порядке, только какой в этом смысл?

 - Что ты предлагаешь, Роуз? – устало спросил Карлайл. – Ты видишь все не хуже меня. И ты знаешь все не хуже меня.

 -  Поговори с ним, Карлайл! – настойчиво предложила она. – Ему нужно хотя бы сделать усилие над собой и постараться взять себя в руки…

 - Роуз, - Эсми печально покачала головой, – боюсь, ты требуешь невозможного.

 - Почему? -  сердито спросила Розали. – По сути дела, ведь ничего трагического не произошло.  Все остались живы и здоровы.

Розали была раздражена. Подавленное настроение в семье действовало ей на нервы – она не была довольна сложившейся развязкой, хотя и признавала за мной определенную долю здравомыслия.

 - Эдварду пришлось покинуть единственную девушку, которую он любит, Роуз, - возразила Эсми. – Представь себе на секундочку, если бы это случилось с тобой и Эмметтом…

 - Это не могло случиться со мной и Эмметтом, - раздраженно возразила Розали. – Хотя бы потому, что никто из нас от этого решения не стал бы счастливым.

 - Он сделал это ради того, чтобы спасти ее, - с состраданием прошептала Эсми.

 - Ну, тогда в чем проблема? – все так же сердито поинтересовалась Роуз. – Он должен быть доволен – Белла спасена! Разве это повод отказываться от еды, запираться в своей комнате и прекращать общаться со своей семьей?

 - Ему очень больно, - тихо сказал Карлайл. – И этот момент нам всем нужно пережить.

 - Окей, нет проблем! – Розали скрестила руки на груди. – Мы здесь все за то, чтобы ему помочь. Может быть, тогда ты уговоришь его сходить на охоту? Ни Джасперу, ни Эмметту это пока не удалось…

Отец со вздохом покачал головой. Он как никто другой знал, что для раны, с которой ему сейчас приходилось иметь дело, нет лекарств.

 - Карлайл, Розали права, - спокойно заметил Джаспер. - Если он и дальше будет морить себя голодом, рано или поздно может произойти срыв. Конечно, пока мы в Денали, риск не настолько велик, тем более, Эдвард не покидает свою комнату. Но ведь не мне тебе объяснять, что случится, если инстинкт охотника окажется сильнее его…

 - Он не поддастся, - глухо произнесла Элис. – По крайней мере, в ближайшее время…

Это была правда - голода я действительно не чувствовал.

Как впрочем, и всего остального.

 - Розали права. Не можем же мы оставаться в стороне и просто наблюдать за всем этим, - Эсми с болью взглянула на Карлайла. – Неужели ничего нельзя сделать?

 - Это был его выбор, Эсми, - твердо ответил отец. – Он мог обратить Беллу и оставаться рядом с ней, но он предпочел сохранить ей жизнь и уйти.

Карлайла переполняло сочувствие и сострадание. Он отчетливо понимал, что ничего не в силах изменить – он был заложником своих отцовских чувств, желавших помочь мне стать счастливым, и холодного разума, соглашавшимся, что я поступил правильно. Но его сердце, навек замершее сердце трехсотлетнего вампира, сейчас сжималось от боли, видя страдания собственного сына. Воспоминания о Марке преследовали его – как никто другой из нас он понимал, чем чревато для меня разлука с Беллой.

 - Это все, конечно, очень романтично, - пожала плечами Розали, - и очень трагично, но при чем тут все мы? Разве ты, Карлайл, или Джаспер, или Эмметт -  разве вы были бы против того, чтобы Эдвард сделал эту девушку своей партнершей?

 - Они – нет, Розали, - покачала головой Элис, - но ведь тебе первой Белла не нравилась. Почему ты вдруг поменяла свое мнение?

 - Я его не меняла, Элис, - сузив глаза,  ответила Роуз. – Я по-прежнему не понимаю и не одобряю желание Беллы быть одной из нас. Но я сразу предупреждала, чем грозит нашей семье решение Эдварда оставить ее. И, как обычно, не ошиблась: вместо того, чтобы смириться с неизбежным и обратить ее, он попытался восстать против судьбы. И скажите мне, кто выиграл от его «волевого» решения? Кто стал счастлив? Судя по тому, что видит Элис, Белла в глубокой депрессии, Эдвард, похоже, решил умереть от голода, а мы все вынуждены наблюдать за этой агонией день за днем как добровольные мученики!

 - Мы его семья, Роуз, - тихо сказала Эсми. – Мы все любим его.

 - Я от всей души готова его с этим поздравить, - саркастично ответила Розали. – Но только после того, как он возьмет себя в руки. Ему, да и всем нам нужно жить дальше. И, похоже, Эдварду придется смириться с последствиями своих решений.

 - Иногда эти последствия бывают крайне болезненными, - покачал головой Карлайл. – И оставляют в каждом из нас раны, от которых невозможно излечиться.

 - Карлайл, это все красивая патетика, - отмахнулась от отца Роуз. – Я против бессмысленных и пустых страданий – каждый из нас хлебнул их больше, чем можно себе представить. Ты знаешь, что благополучие семьи для меня - главное, но даже в разумном эгоизме должно присутствовать счастье хотя бы одного из участников. Кого решение Эдварда сделало счастливым, скажи мне, пожалуйста?

 - Со временем, возможно, Белла сможет стать счастливой с кем-то, кто подходит ей больше, чем Эдвард, - ничего не выражающим тоном произнес Карлайл.

Он сам не верил ни одному своему слову.

 - А если нет?

 - Роуз, ты не последовательна, - покачал головой отец. – Разве ты не сделала бы все от себя зависящее, чтобы стать человеком – таким же, как Белла? Эдвард борется за то же самое – он пытается сохранить для нее будущее, которого она лишится, находясь рядом с ним.

 - Ну что ж, блестяще! – воскликнула Розали, скрестив руки на груди. – Ее гипотетическое будущее он сохранил. Он добился того, чего хотел – он должен быть доволен собой! Что ж он ведет себя так, как будто похоронил и ее, и себя?

 - Дай ему время, Роуз, - со вздохом ответила Эсми. – Ему нужно прийти в себя. Рана еще слишком свежа и болезненна.

 - Так может быть лучше сделать то, к чему его подталкивали обстоятельства, Эсми?

 - Что именно, Роуз?

 - Вернуться, Эсми! Кому нужны все эти бессмысленные страдания и мучения в стиле Шекспира? Пусть он вернется в Форкс, обратит Беллу, и дело с концом!

 - Боюсь, теперь это уже невозможно, Розали, - вздохнул отец. - Все очень усложнилось.

 - Карлайл, - скептически заметила Роуз, - уж не хочешь ли ты сказать, что он не смог бы убедить ее простить его?

 - Мы унизили ее, Розали, - тихо произнесла Элис. – Эдвард и все мы… мы бросили ее одну, не потрудившись даже ничего объяснить.

Элис была расстроена не меньше Розали. Мучаясь чувством вины по отношению к Белле, моя сестра была недовольна принятым мною решением – она считала его несправедливым и неразумным, и лишь ждала удобного случая, чтобы заставить меня изменить свои намерения.

 - Да уж, - покачал головой Эмметт, - у Эдварда ситуация еще грустнее. Насколько я понял, он ведь заявил Белле, что она ему надоела… 

 - Это всего лишь пустые слова, Эм, - отмахнулась Розали. – Мы все знаем, что его заставило так сказать.

 - Послушай, Карлайл, - Эмметт с интересом взглянул на отца. – А может быть все-таки попытаться Эдварда как-то отвлечь?

 - Чем, Эмметт? – недоверчиво спросила Элис. – Сейчас у него нет желания даже охотиться…

 - Ну… - бесхитростный и добродушный Эмметт был готов ухватиться за любую возможность исправить сложившееся положение дел. – Клин клином вышибают…

 - О чем это ты?

 - По-моему, Таня до сих пор имеет на Эдварда определенные виды, - неопределенно пожал он плечами. – Может быть…

 - Эмметт! - закатила глаза Элис.

 - Что?

 - Эм, - Джаспер с добродушной улыбкой взглянул на брата, - вряд ли в случае с Эдвардом это хорошая идея…

 - Ну я же не предлагаю ему сейчас и немедленно пускаться во все тяжкие, - поспешил оправдаться Эмметт. – Так, просто пообщаться…

 - Ты же сам вряд ли веришь в то, что такое возможно, - помолчав, сказал Джаспер. – И тебе известно, что мы не меняемся в своих привязанностях, что бы вокруг нас не происходило.

Они с Элис обменялись взглядами – красноречивыми, долгими, что, в свою очередь заставило Эмметта закатить глаза.

 - Ты сам говорил, что нужно использовать все возможности, - проворчал он. – Возможно, это заставит брата хоть как-то вернуться к нормальной жизни…

 - Я все-таки считаю, что нам не стоит вмешиваться, - уверенно произнес Карлайл, - Эдварду нужно время, чтобы хоть немного прийти в себя.

 - Он так и будет продолжать прятаться от всего мира в углу собственной комнаты? – пожав плечами, спросила Розали. – А мы будем делать вид, что ничего не происходит?

 - Мы подождем еще какое-то время, Роуз, - отец встал с дивана, все еще держа в руках книгу. – Я думаю, если возникнут какие-либо осложнения, Элис нас предупредит.

 - Конечно, - кивнула она. – Я не видела, чтобы в ближайшие дни случилось что-то особенное… если, конечно, Эмметт вдруг снова не возымеет желание заинтересоваться моей работой.

На лицах Карлайла и Эсми мелькнули еле сдерживаемые улыбки.

 - Элис, я займусь твоим монитором, - заботливо поспешил сказать Джаспер. – Я думаю, в дальнейшем ничего подобного больше не произойдет.

Элис бросила осуждающий взгляд на Эмметта, и вместе с Розали вышла из комнаты.

 - Джаспер, нет, ну ты скажи, с чего вдруг она так на меня взъелась? – развел руками мой брат. – Ты ведь все ей восстановил!...

 Джаспер поднял с пола большой сенсорный монитор, поставил его рядом с компьютером Элис и снял крышку с системного блока.  

- Джаспер, Джаспер! – ворчливо зашипел Эмметт. – Куда ты лезешь? Ты же ни черта в этом не смыслишь!
- Аха, я тебя забыл спросить, в чем я смыслю, а в чем нет, - пробубнил Джаспер, перебирая провода, в беспорядке торчащие из системного блока компьютера Элис. – Мне кажется, все- таки вот эти…
Эмметт закатил глаза.
- Кажется?
- Эмметт, отстань! Иди, займись чем-нибудь поинтереснее!
- Например?
- Ну не знаю, - пожал плечами Джаспер. – Помоги Розали в очередной раз разобрать и собрать ее тачку.
- Ты считаешь, мне это очень интересно? – скрестив руки на груди, передразнил его Эмметт. – Подай, принеси, подержи, закрути… Нет уж, пусть сама ковыряется. В конце концов, это ее игрушка.
- Если тебе скучно, это не повод доставать меня, - Джаспер нахмурил брови, внимательно разглядывая два одинаковых провода. – Нет, все-таки это они и есть…
Эмметт заглянул через плечо брата и скептически поднял бровь.
- Вряд ли, - с сомнением произнес он. – Запах…
Джаспер обреченно вздохнул и отложил один из проводов.
- Нет, ты скажи мне, - не унимался Эмметт, - зачем тебе сдался этот дурацкий монитор? Все равно ты его уже настроил на температуру тела Элис, и теперь он ее безошибочно опознает среди нас всех…
- Я его не для Элис сейчас настраиваю, Эмметт, - спокойно оборвал его Джаспер. – Я его настраиваю, чтобы всякие любопытные вампиры вроде тебя лишний раз его не трогали…
- А чем это я вам вдруг помешал? – возмутился Эмметт. – Ну взглянул один раз, интересно же!
- После твоего «взглянул», я потратил два дня на восстановление десяти ее последних дизайн-проектов, - не оборачиваясь, парировал Джаспер. – Интересно, чем ты их смотрел, что они вдруг решили испариться?
- Ну, нажал пару раз, - пожал плечами Эмметт. – Подумаешь, беда…
- Аха, беда, - рассеянно кивнул Джаспер, и в эту же секунду монитор включился с тихим приятным звуком. – Только случись такая беда еще раз, у меня не будет желания спасать тебя, когда Элис в ярости возымеет желание выщипать тебе все волосы на всех доступных ей местах.
Эмметт усмехнулся с чувством собственного превосходства.
- Пусть сначала предъявит допуск к телу, - сказал он, подбоченясь. – Для посторонних вход закрыт.
- Вот и я о чем, - улыбнулся Джаспер и дружески хлопнул по плечу. – Теперь вход для любопытных посторонних сюда действительно закрыт…

 - Ах вот ты как!...

Зарождающуюся маленькую потасовку прервал звонок в дверь.

 - О!.. – широкая улыбка озарила лицо Эмметта. – На ловца и зверь бежит!

 - Эмметт, я же просил не…

Дверь распахнулась, и Джаспер выпрямился, в душе тихо проклиная брата.

 - Таня, здравствуй! – вежливо произнес он. - Очень рады видеть тебя!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



[1] Горе побежденным! (лат)