Глава 5

Конец

 

Моя сестра подняла на меня усталые виноватые глаза.

 - Прости, Эдвард, - тихо произнесла она. – Но за истекшие сутки произошло столько событий, способных так или иначе повлиять на каждого из нас, что я оказалась не в силах уследить за всем.

 - Ты не виновата, милая, - Джаспер присел на корточки и ласково взял ее за руки. – Я знаю, что ты больше беспокоилась обо мне, и полночи думала о нашем намерении уехать...

 - Вчерашний… несчастный случай и ваша ссора оказались слишком сильными отвлекающими факторами, Эдвард, - с горечью сказал Карлайл. – Элис увидела их, когда они уже пересекали границу штата.

 - Почему вы мне не позвонили, Карлайл? – еле слышно спросил я. – Почему вы ничего мне не сообщили?

Карлайл, не говоря ни слова, сделал шаг вперед и аккуратно положил передо мной на стол мой мобильный телефон.

- Мы нашли его в твоем пиджаке в столовой. Видимо, ты… снял пиджак вчера, когда вышел  подышать...

Я действительно на автомате избавился от пиджака, когда выходил из столовой на улицу. На его рукаве были капли крови…

Я закрыл глаза и опустил голову.

Сколько нелепых совпадений и казалось пустых случайностей, слепо приведших меня и Беллу к катастрофе!

 - У нас оставалось не более 15 минут до того, как они появятся здесь. Джаспер хотел добежать до тебя и предупредить, - продолжал объяснять Карлайл, - но мы решили, что так приведем Вольтури к Белле еще быстрее, не оставив ни ей, ни тебе ни единого шанса. Проводить переговоры в ее присутствии было бы слишком рискованно. Они в любом случае шли сюда, к нам, и мы предпочли встретить их всей семьей в доме, выяснить их намерения, и возможно, выиграть время…

Я ничего не ответил.

Наступила тягостная тишина.

Я поднял глаза – на часах было 8 утра. Всего лишь два часа прошло с того момента, как я покинул спальню Беллы, оставив ее одну, полусонную и обеспокоенную. Я еще не знал, что встречал рассвет вместе с ней в последний раз.

Все рухнуло.

Счастье, с таким трудом выстроенное, словно замок на зыбком песке, рассыпалось в одночасье, не оставив после себя ничего, кроме обжигающих душу воспоминаний.

Через 10 минут Белла выйдет из дома, сядет в свой «шеви» и поедет в школу. Не подозревая о том, что я должен буду сделать с ней.

У меня было всего два дня. Два дня на то, чтобы унизить и бросить ее, как это легкомысленно делает любой ветреный глупый человеческий мальчишка.

 Под взглядами своих родных я медленно встал и направился к двери.

 - Эдвард, погоди!

Я застыл, не оборачиваясь.

 - Эдвард, если ты хочешь, - Эмметт говорил медленно, тщательно произнося каждое слово, - если ты сочтешь это нужным, мы готовы увезти Беллу, попытаться спрятать ее от Вольтури и как-нибудь договориться…

Я покачал головой.

 - Эмметт…

 - Подожди,  ты послушай! Я и Джаспер…

 - Эмметт, - перебил я его ровным, холодным голосом. – Нет!

Я слышал все, что думал каждый из тех, кто стоял сейчас за моей спиной.

Я не мог больше вмешивать в свои проблемы мою семью. На этот раз я должен был сделать все сам.

Сочувствие, понимание, сожаление, чувство вины, страх – в моем сознании звучали до боли знакомые мысленные голоса, но сейчас все, что они говорили, уже не трогало меня.

Я принял решение.

 - Я думаю, у Элис и Джаспера нет нужды ехать в школу, - со вздохом произнес Карлайл. – Нам нужно подготовиться к отъезду.

 - Но я должна попрощаться с Беллой, Карлайл, - возразила Элис. – Разве я могу вот так исчезнуть, ни слова ей не сказав?

 - Что ты собираешься ей сказать, Элис? – равнодушно спросил я. – Хочешь, чтобы ей было больнее вдвойне?

 - Но…

Элис беспомощно взглянула сначала на меня, потом на Джаспера.

 - Эдвард прав, милая, - мой брат с грустью покачал головой. – Будет лучше, если мы все исчезнем без лишних объяснений. Это будет больно, но не так, как если бы рубить хвост по частям, мучая Беллу сначала прощанием с тобой, а потом с Эдвардом…

Элис опустилась на ступеньку и спрятала лицо в ладонях.

 - Хорошо, - глухо ответила она. – Пусть будет так.

 - Эдвард!

Твердый голос Розали остановил меня, когда я уже взялся за ручку двери.

 - Прежде чем ты скажешь Белле то, что ты хочешь ей сказать, дай ей право выбора. Ты знаешь, как я отношусь к тому, что мы есть, но раз ситуация зашла так далеко, может быть не стоит мучить друг друга? Тебе следует предложить той, без которой ты не способен жить, возможность стать навеки твоей партнершей. Она тоже должна иметь право выбирать свою судьбу.

Опять…

Мне нестерпимо хотелось остаться одному.

Больше не будет никаких дискуссий и рассуждений. Я достаточно рисковал жизнью Беллы, чтобы позволить ей еще хоть какое-то время находиться под дамокловым мечом моего присутствия.

 - Да, Розали, ты права. У Беллы есть право, которым я пренебрег. У нее есть право жить нормальной жизнью, в которой меня никогда не будет.

 - О нет…

 - Эдвард…

 - Вот черт!…

Дверь за мной захлопнулась.

Я припарковал машину у школы, уже слыша шум мотора «шеви» Беллы – оставшиеся до ее приезда минуты мне нужно было прийти в себя, убрав со своего лица любые намеки на то, что творилось со мной внутри.

У меня было всего два дня.

Два дня, когда я еще мог позволить себе видеть ее лицо.

Иди рядом.

Вдыхать ее аромат.

Только два коротких дня.

Как две секунды в моем бесконечном существовании.

Два дня до того, как я скажу ей, что она мне больше не нужна.

Я знал, что и как я должен делать. Белла сразу почувствует холод в моем голосе: ее интуиция подскажет ей о перемене во мне. Беспомощная, она будет лишь наблюдать за мной, теряясь в догадках, даже не подозревая, какой я удар подготовил для нее.

Будет ли она спрашивать меня о том, что происходит? Скорее всего, нет. Она слишком деликатна и припишет мое состояние тому, что случилось вчера, в сотый раз обвиняя себя.

А я больше не смогу взять ее за руку и убедить, что она ни в чем не виновата. Что это только из-за  меня в ее жизнь вошли боль и разрушение.

Я буду вынужден хладнокровно растоптать ее чувства, чтобы просто спасти ее жизнь. Спасти от таких же бесчеловечных ублюдков как я.

Мне нужно быть более жестким. Более холодным. Возможно, это как-то смягчит удар и  позволит ей хоть немного подготовиться к тому, что…

Она осторожно припарковалась, все еще неловко двигая больной рукой – я в ту же секунду открыл ей дверь, чтобы помочь выйти из машины.

 - Как себя чувствуешь?

Я был не способен не спросить ее о ее самочувствии. Не проявить хотя бы каплю заботы о ней.

Пара испуганных глаз темно-шоколадного цвета смотрели на меня, пытаясь найти на моем лице хотя бы малейшее проявление эмоций.

 - Отлично! – явно храбрясь, улыбнулась Белла, и тут же сморщилась, как будто ее терзала жестокая мигрень. Она все еще плохо себя чувствовала после вчерашнего неудавшегося праздника.

Больше я не стал у нее ничего спрашивать.

Как я и думал, Белла не задала мне ни одного вопроса, но каждые пять минут я ловил на себе ее взгляд, полный тревоги и заботы – она переживала, мучаясь догадками и предположениями, не имевшими с реальностью ничего общего. То и дело она опускала голову, прикусывая нижнюю губу – всегда, когда была чем-то очень сильно расстроена. Мы сидели рядом, наши руки отделяли лишь несколько сантиметров, но преодолеть это расстояние я уже был не в силах.

То и дело она пыталась незаметно опустить больную руку под парту, стараясь не морщиться от неприятных ощущений – еще одно напоминание о том, чего ей стоила близость со мной и моей семьей. Разумеется, она не призналась бы мне, что ей больно, даже если бы я припер ее к стенке.

Несколько раз Белла поворачивалась в мою сторону, чтобы что-то спросить, но я отворачивался, делая вид, что слушаю учителя. Я видел, какую боль ей приносило это, но она ничего не говорила, оставляя мне лишь возможность сходить с ума от ненависти и презрения к самому себе.

К ленчу я был на грани нервного срыва.

Даже сейчас, когда я так мучил ее, она все равно прощала и пыталась понять меня.

Осознавать это было совершенно невыносимо.

В столовой Белла окинула глазами весь зал – мне не нужно было читать ее мысли: я знал, кого она ждала.

 - Где Элис? – с тревогой спросила она меня.

Разве я мог ей сказать, как расстроила Элис мысль, что с Беллой они больше не увидятся?

Я всегда был прекрасным лгуном.

 - С Джаспером, - равнодушным тоном произнес я.

Я не смел поднять на Беллу глаза, боясь, что они меня выдадут. Мои пальцы методично крошили дурацкий батончик с мюсли, невесть откуда взявшийся на подносе с едой.

 - С ним все в порядке? – все так же встревожено спросила она.

 - Он… уехал на время.

Заметила ли Белла, как дрогнул мой голос? Конечно, нет. Разве могло ее доверие ко мне предположить, что я лгу ей?

– С ним все в порядке?  - беспокойство в ее голосе только усилилось.

Нет, она ничего не заметила…

 - Он уехал на время.

 - Что? – испуганно переспросила она. – Куда?

Я не мог найти в себе силы лгать ей, глядя прямо в глаза…

 - Да так…

Белла опустила голову и я увидел, как она прикусила губу. О чем, о чем она сейчас думала?

 - И Элис, значит, тоже…

Она решила, что ее лучшая подруга бросила ее, ничего не объяснив.  Ох, Элис, Элис, прости меня, пожалуйста…

 - Да, - как можно более равнодушным тоном произнес я. – ее тоже какое-то время не будет. Убедила Джаспера поехать в Денали.

Белла даже не подозревала, что в нескольких милях от нее Джаспер ласково утешал совершенно расстроенную Элис, уговаривая ее, что лишнее прощание лишь усугубит боль от расставания…

Плечи Беллы сгорбились, она опустила голову, и я, едва дыша от боли, увидел, как на ее глазах выступили слезы. Пальцы на больной руке сжались в кулачок, и снова бессильно разжались…

– Рука болит? – не вынеся этого зрелища, спросил я.

Прикоснуться к ней. Только еще один раз прикоснуться…

 - Кого волнует чертова рука? – расстроено бросила она.

Она чувствовала. Чувствовала эту непреодолимую стену, вдруг выросшую между нами…

А я ничего, ничего не мог ей объяснить…

Ее голова медленно опустилась, и я, отвернувшись, тупо уставился в окно. Я не представлял себе, как выдержу этот день наедине с ней, продолжая своим бессмысленным молчанием  мучить ее и себя.

Два дня, пока Карлайл закрывает все свои дела в больнице…

Я не смогу. Я не выдержу.

Сегодня вечером малодушно признаюсь ей во всем, встану на колени и попрошу… попрошу о милости сделать ее такой же как я. Чтобы никогда, никогда ее не потерять. Чтобы сохранить ее для себя… навеки.

Слабак! Сволочь! Эгоистичный, бесчуственный мерзавец!

 - Приедешь вечером? – Белла с надеждой подняла на меня глаза.

Долгий день занятий миновал. Она собиралась сесть в свой пикап и поехать домой. Зная, кто прибыл в город, я не собирался даже на минуту оставлять ее одну, без присмотра.

 - Вечером? – удивился я.

Почему вечером? У нее какие-то планы?

– Я же работаю! Мы с миссис Ньютон поменялись сменами, чтобы освободить вчерашний день.

– Ах да...

Вчерашний день. Словно из другой жизни.

Значит, Белла сегодня работает. Тем лучше. Это позволит мне устоять перед соблазном дать слабину и признаться…

– Так приедешь, когда я вернусь домой? – В ее голосе звучала надежда.

После того как я вел себя сегодня, она все еще хотела видеть меня…

– Если хочешь.

– Конечно, хочу, как всегда! – ее рука потянулась к моей, но я не подал ей в ответ свою.

Медленно, словно во сне, я увидел, как ее пальцы поникли и опустились.

Я должен был что-то сказать ей.

– Ну, тогда ладно, - выдохнул я.

Пустота оглушающее звенела в моем сознании. Я не дал ей руку, когда она хотела этого.

Я не протянул ей в ответ свою руку.

Тогда, когда она нуждалась в этом.

Разве я могу сейчас просто так развернуться и уйти?

Нет, я не могу.

Чертов несправедливый, жестокий мир, слышишь? Я не могу так поступить с ней!

Сделав шаг ей навстречу, я коснулся губами ее лба.

Я люблю тебя.

Я всегда буду любить тебя.

Ее пальцы протянулись к отвороту моей толстовки, чтобы удержать меня. Отстранившись в ту же секунду и стараясь не смотреть ей в глаза,  я захлопнул дверцу пикапа.

За моей спиной, слов нехотя затарахтел старый мотор, и старый «шеви» тронулся с места, увозя Беллу от меня.

Лишь когда я убедился, что она не может меня видеть, я посмотрел ей вслед. Мой взгляд провожал взглядом ее пикап до тех пор, пока он не скрылся за поворотом.

Я готов был сдаться.

Сев в машину, я медленно направился следом за ней. Я не хотел выпускать Беллу из вида: в течение этих двух дней, пока я был рядом, мне нужно было быть самому уверенным, что с ней все в порядке.

Именно поэтому, стоя на перекрестке в двух милях от магазина Ньютонов, я с такой легкостью услышал знакомый мысленный голос.

Голос, который произносил ее имя.

Теперь я узнал бы его из тысяч других.

Феликс!

Эта огромная голодая машина для убийства был совсем один, и судя по всему был намерен поохотиться. Поохотиться на ту, за которой ему велел наблюдать Деметрий.

Я не раздумывал ни секунды: вылетев из машины, я бросился бегом в сторону магазина, на ходу набирая номер мобильника.

 - Джас, мне нужна помощь! Магазин Ньютонов. Быстро!

Разумеется, я мог бы справиться с Феликсом один. Но мне нужны были свидетели перед Деметрием. Свидетели того, что я убил его, защищаясь.

Конечно, он не ожидал увидеть меня. Застыв в нескольких десятках метров от входа в магазин, он с вожделением обдумывал план охоты. Я возник перед ним внезапно и предупреждающе зашипел.

 - Прогуливаешься, Феликс?

 - А ты, я вижу, плохо выполняешь наши указания, Эдвард, - самодовольно заметил он. – Обещаешь, что оставишь свои игры с людьми, а сам…

 - Не твоего ума дело! – отрезал я. – Что тебе здесь нужно?

 - Я слежу за тем, как ты ведешь себя.

 - Разве я был здесь пять минут назад, Феликс? – холодно парировал я.

 - Но сейчас же ты здесь, - все так же самодовольно заявил он.

 - Если ты дотронешься до нее хоть пальцем…
Его лицо растянулось в насмешливой улыбке.
 - И что ты сделаешь?
Каждый мускул в моем теле сжался как пружина.
- Если ты попытаешься сделать хоть один шаг по направлению к ней, клянусь, - я убью тебя!
- Вряд ли тебе одному это будет под силу, – все так же насмешливо ответил он.
- Уж как-нибудь справлюсь! – прошипел я.
- Ааа, я понял! – голодные, ярко-рубиновые глаза, не отрываясь, смотрели на маленький магазинчик спортивных товаров Ньютонов. – Приберегаешь этот лакомый кусочек только для себя одного?
- Я сказал - держись от нее подальше!
Я чувствовал, как жажда, сладострастная и мучительная, терзала его: на таком расстоянии аромат Беллы был слишком слаб, чтобы ощутить его в полной мере, но даже легкого оттенка было достаточно, чтобы разбудить в голодном убийце как я азарт хищника.
Я ощущал его жажду как свою собственную: он слишком давно не охотился и отчаянно хотел есть.
- Я не думаю, что Аро будет доволен твоими действиями, - пригнувшись, продолжал шипеть я. – И вряд ли тебя одобрят, если узнают, что ты потерял контроль над собой и затеял драку на глазах у десятков случайных свидетелей.
- Если я убью тебя, никто мне даже слова мне не скажет – свидетелей не останется, - жадно вдыхая воздух, ответил он. – Никто даже не поймет, куда делась эта девчонка!
Он пригнулся, явно готовясь к нападению – перспектива смертельной схватки за добычу с другим хищником, равным ему по силе и способностям, дразнил его сверх всякой меры.
Здравый смысл и осторожность были отметены: его инстинкт уже безошибочно вел его вперед.
- Ммм…, - он облизнулся, вдохнув тонкие струйки окружавших нас ароматов, - их там всего двое. Мальчишка и она. Прекрасный ужин!
Я пригнулся, следя за каждым движением моего противника. Эмметт и Джаспер доберутся до нас через пять минут – я уже слышал их мысленный крик. Мне оставалось лишь не подпустить его к дверям магазина, за которыми находилась Белла, не привлекая к нам особого внимания.
- Прежде чем дотронуться до нее, попробуй убрать с дороги меня!

 - Как скажешь, глупый мальчишка!

Я увидел его намерение напасть за секунду до того, как он, оскалившись, бросился на меня –Феликс обладал недюженной силой и при любых других обстоятельствах я был бы как минимум сбит с ног. Списав мой вираж на слепую удачу, Феликс предпринял еще один бросок с четким намерением вцепиться мне в горло подобно гигантскому озверевшему бульдогу, но вместо этого вновь оказался на земле.

 - Что ж, Феликс, - с презрением обнажив зубы, бросил я, -  иногда грубых мышц бывает недостаточно, чтобы выйти из схватки победителем. Приходится поваляться кулем на земле…

Вместо ответа он вновь в остервенении кинулся на меня – расстояние для броска было слишком коротким, и на этот раз уйти от удара мне бы вряд ли удалось, да я и не хотел этого. Яростная, слепая ненависть захлестнула меня, давая выход душившим меня отчаянию и беспомощности. И пусть это будет моя последняя битва – я буду драться до тех пор, пока еще способен дышать. В последнюю секунду мощная рука Эмметта перехватила Феликса в миллиметре от моего лица и оттащила в сторону.

 - Феликс!

Холодный резкий голос Деметрия пресек схватку, заставив нас всех замереть на месте.

Невысокая, изящная фигура ищейки возникла между нами как темная тень.

Я тяжело дышал. Джаспер и Эмметт, стоя по обе стороны от меня, были готовы продолжить поединок, следя за каждым движением Вольтури.

В эту минуту перевес сил был на нашей стороне.

 - Феликс, - ледяным тоном произнес Деметрий, - я думаю, будет лучше, если ты сейчас же отправишься домой!

 - Он напал на меня, разве ты не видел! – зарычал Феликс. – Этот чертов Каллен посмел напасть на меня!

 - Ты слышал, ЧТО я сказал? – не терпящим возражения тоном заявил ищейка. – Домой!

Смерив каждого из нас полным ненависти взглядом, Феликс выпрямился и недовольно зашипев, исчез между деревьями.

 - Разыгрываешь из себя доброго дядюшку, Деметрий? – покачав головой, выдохнул я. – Не поздновато ли?

 - Мне жаль, что это случилось, Эдвард, - мягко ответил он. – Клянусь, я не собирался нарушать своего слова.

 - Ну конечно же…, - саркастично заметил Эмметт. – Ты не собирался. Но ведь никто не мог запретить Феликсу сделать то, зачем вы пришли сюда.

 - Феликс не так хорошо умеет владеть собой, к сожалению, - со вздохом произнес Деметрий. – Тут есть и доля моей вины – я упустил из виду тот факт, что он давно не ел…

 - И поэтому поставил его следить за Беллой, не так ли? – прошипел я. – Ненавязчиво поручить голодному тигру сторожить кусок мяса и надеяться, что он его не сожрет? Ты принимаешь меня за идиота, Деметрий?

 - Я понимаю твой гнев, Эдвард, - миролюбиво произнес он, - и готов принести свои извинения.

 - Извинения? – разъяренно оскалился я. – Ты считаешь, теперь я позволю Белле хотя бы на секунду остаться одной? И плевать на ваши чертовы правила и указания!

 - Эдвард, Эдвард…  - покачал головой Деметрий. - Ты же не хочешь, чтобы Джейн и Алек вернулись сюда, не так ли?

 - Боюсь, вряд ли вы найдете нас здесь, - саркастически усмехнулся Эмметт.

 - Тем более, - спокойно ответил Феликс. – Вы ведь не хотите доводить дело до того, чтобы вас начали искать. Чтобы Я начал вас искать. Ведь если вас и эту девушку найдут…

Он обвел глазами всех нас.

 - Вряд ли в этом случае Аро будет столь милосерден и оставит эту девушку в живых, - Деметрий посмотрел на меня холодными как льдинки глазами. – Не мне вам рассказывать, что бывает с теми, кто не хочет играть по правилам. Не так ли, Джаспер?

 - Да, - глухо ответил мой брат, и отвернулся. – Это так.

 - Ну вот, - удовлетворенно констатировал Деметрий. – Я понимаю, Эдвард, что после этого инцидента, тебе трудно мне доверять…

 - Какая проницательность!

 - Но ведь своим братьям ты доверяешь, не так ли? – не реагируя на мою колкость, продолжил он. – Я думаю, все мы, и ты в том числе, будем более спокойны, если в течение этого времени твои братья последят за девушкой, прежде чем ты и твоя семья не уедете.

Он вопросительно обвел нас глазами.

 - Я думаю, всех нас это устроит?

В его мыслях не было ничего, что хоть как-то противоречило его намерениям. Безусловно, Деметрий не был бы опечален тем, если бы Феликс выиграл схватку, но ранение или гибель одного из сыновей Карлайла не входили в его планы.

Внезапно он посмотрел на меня в упор, и я понял, в чем причина его столь мягкого и доброжелательного отношения ко мне.

 - Ты ведь слышишь меня сейчас, Эдвард, не так ли? Ты слышишь, о чем я думаю?

Мы смотрели друг другу в глаза, как два дуэлянта, скрестившие невидимые шпаги.

 - Да, я вижу… ты слышишь меня.

Медленная, довольная улыбка коснулась его губ.

 - Надо же, какой удивительный талант. Мне нужно было проверить… Ты ведь простишь мне, что я позволил Феликсу…?

 Я обнажил зубы, и с моих губ сорвалось тихое, звериное рычание.

 - Прости, прости. Я понимаю, что это был грубый прием. Но я должен был знать наверняка… Удивительно! И чтобы на таком большом расстоянии…

Мое рычание стало более угрожающим.

 - Проверить, Деметрий? – тихо произнес я. – Тебе нужно было проверить? Так ты уже знал?...

Мои братья напряженно наблюдали за нашим немым диалогом.

Деметрий покачал в ответ головой.

 - Скажем так – я подозревал.

Мягкая мальчишеская улыбка вновь коснулась его губ.

 - Или будет более вежливым, если я отвечу вслух? – он обвел смеющимся взглядом всех нас. – Вы - очень интересная семья. Не удивлюсь, если кто-нибудь из вас обладает еще каким-нибудь интересным талантом…

 - «Интересным» - для твоих хозяев, Деметрий? – прошипел Джаспер.

 - Ну, - снисходительно усмехнулся ищейка, - не будем придираться к словам. Вряд ли кто-то из вас будет обижен подобным приглашением.

 - Спасибо, конечно, - Эмметт скрестил на груди мощные руки и переступил с ноги на ногу, - но мы как-нибудь переживем и без него.

 Деметрий перевел взгляд на меня и снова улыбнулся.

 - Белла! - голос Майка Ньютона в сотне метров от нас звучал пусть и приглушенно, но вполне четко. - Ты не помнишь, куда мама положила крючки для ловли крупной рыбы?

Белла…

Вся моя сила воли ушла на то, чтобы не обернуться на звук ее голоса.

 - Они за стойкой, Майк.

 - Ее запах – само совершенство, Эдвард. Мне остается только одобрить твой вкус. Мне жаль, что так получилось.

Тон Деметрия был все так же снисходителен и добродушен.

Мое лицо окаменело.

 - У вас с ней осталось два дня, Эдвард, - тихо добавил он. – Подумай. У тебя есть время решить проблему по-другому...

Джаспер и Эмметт продолжали стоять рядом со мной, пока шаги Деметрия не затихли.

  - Мы останемся рядом с ней, братец, - Эмметт положил мне руку на плечо. – Не волнуйся. Делай то, что должен делать. Мы с Джаспером будем приглядывать за Беллой, пока не она не доедет до дома.

 - Иди, Эдвард, - кивнул Джаспер. – Иди. Ей лучше не видеть тебя здесь. Иначе ты не сможешь сделать то, что ты хочешь.

Я бросил взгляд на магазин Ньютонов – Белла была там, я слышал ее голос.

Мир вовсе не был несправедливым и жестоким. Он был абсолютно правильным.

Это я вел себя в нем несправедливо и жестоко. По отношению к ней, Белле.

Я должен был восстановить правильное, необходимое равновесие.

Уйти из жизни Беллы. Перестать играть с ее судьбой, перетягивая одеяло на себя. Прекратить нависать над ней постоянным смертельным дамокловым мечом, готовым вот-вот обрушиться и обрезать нить ее хрупкого существования.

Она не может жить такой, какая она есть, пусть  и на самом краю моего мира, каждую секунду не рискуя расстаться с жизнью. Я мог бы защищать ее от всех человеческих напастей до последнего вздоха, но разве я мог защитить ее от того, кем был я сам? И от того, чем был мой мир, для которого не представляла ценности ее прекрасная, любящая, добрая душа?

Отец Беллы открыл мне дверь, когда я еще только подходил к крыльцу.

 - Ее пока нет, Эдвард.

 - Я знаю, шеф Свон, - я улыбнулся, поднявшись на ступеньку. – Вы позволите мне подождать ее у вас?

 - Конечно!  - из гостиной доносились звуки спортивного телеканала, и Чарли явно был настроен посмотреть очередную трансляцию Sport Center. – Я купил пиццу – не хочешь перекусить?

 - Нет, спасибо, - вежливо отказался я. – Можно я посмотрю вместе с Вами телевизор?

 - Нет вопросов, - Чарли положил на тарелку несколько кусков пиццы и взял холодную банку пива. – Может быть, выпьешь чего-нибудь холодного? Кажется, у нас там есть кока-кола. Пиво не предлагаю – ты за рулем.

 - Нет-нет, не беспокойтесь. – Я повесил толстовку в прихожей и прошел в гостиную.  – Я не хочу есть.

 - Странный он все-таки парень. Кажется, я еще ни разу не видел его что-нибудь жующим…

 - Хотя, пожалуй, все-таки я возьму пиццы, - улыбнулся я. – Смотреть Sport Center без пиццы – моветон.

 - И выражения у него странные…

 - Вот это правильно! – Чарли подхватил первый кусок в рот и выпил глоток пива. – Справишься на кухне без меня?

 -  Конечно.

Аромат присутствия Беллы был повсюду – на вещах, мебели, в воздухе. Пусть слабый и едва ощутимый, он проникал в каждый уголок моего сознания, не позволяя оторваться от себя, не давая уйти. Сладкий, чуть терпкий, сейчас шептал мне что-то ее голосом, когда-то счастливым, сейчас – невероятно грустным.

Больше я никогда не увижу этот дом. Мне не суждено проводить здесь с Беллой утро за утром, кормить ее завтраком, слушать ее звонкий, веселый смех. Видеть, как она насыпает себе в тарелку нелепую человеческую еду и заливает ее теплым молоком. Наблюдать за тем, как она готовит ужин отцу. Видеть как она, разложив книжки, учит здесь уроки.

Больше этого счастья в моей жизни не будет никогда.

Налив себе стакан воды, я пошел в гостиную и сел рядом с Чарли в кресло, смотря невидящими глазами в телевизор. Только вчера на этом самом диване, где сейчас развалился Чарли, мы сидели в обнимку с Беллой, обсуждая трагедию героев Шекспира.

Кажется, прошла целая жизнь.

…Вольтури раздражать не рекомендуется. Если, конечно, не хочешь умереть, или что там с нами происходит…

Разве я мог себе представить…

Никогда, слышишь, никогда больше не говори мне ни о чем подобном! Что бы ни случилось со мной, ты не имеешь права причинять себе боль!

Себе… Что значила моя боль по сравнению с тем, какую боль я собирался причинить сейчас  Белле?

Тобой я больше рисковать не намерен, Белла! Так что и спорить не о чем!

Я вовлек ее в ловушку наших отношений, надеясь, что смогу защитить ее. Несчастный  безумец, эгоистичный слепец…

Разве мы не договорились, что все беды из-за моей катастрофической невезучести? Не смей даже думать о таком! 

Я, я был причиной ее катастрофической невезучести. Я был самой большой бедой, которая когда-либо случалась с ней в ее жизни.

А случись нечто подобное с тобой, ты бы захотел, чтобы я наложила на себя руки?

Нет… нет! Только не это. Только не ее необдуманные поступки, которые она так часто любила совершать. Она пообещает мне, прежде чем я уйду… Она должна пообещать мне, что никогда не сделает ничего, что причинило бы ей вред. Она должна…

Я услышал мотор ее пикапа и одновременно с этим мысли Эмметта.

 - Эдвард, она на месте. Все в порядке!

Шаги Беллы.

Я слышал, как она бежала.

Бежала, чтобы снова встретиться со мной.

Чудовищем, готовым хладнокровно разбить ей сердце.

- Папа! Эдвард!

- Мы здесь! – подал голос Чарли.

Белла вбежала в гостиную, чуть заметно запыхавшись. Я, не отрываясь, смотрел в экран телевизора, всеми порами кожи ощутив на себе ее взгляд, полный сияющей, наивной надежды. Я уставился  в этот экран так, как будто в мире больше не было ничего интереснее.

Смотреть куда угодно.

Но только не туда, куда мне больше всего хотелось бы смотреть.

Но это не помешало мне увидеть, как взгляд Беллы медленно потух, и она обреченно опустила голову.

 - Привет, - тихо поздоровалась она.

Я не повернул голову в ее сторону.

Вести себя так же, глядя ей в глаза, я был не в силах.

- Привет, Белла! – Чарли, не отрываясь, следил за игрой. – Мы только что перекусили холодной пиццей, по-моему, еще осталось.

Ела ли она сегодня хоть что-нибудь? За ленчем она не притронулась даже к соку.

 - Угу… – Она жалась у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу, все еще ожидая моей реакции.

В эту секунду я ненавидел себя сильнее, чем когда бы то ни было.

Но мне нужно, нужно было повернуться к ней. Чтобы хоть что-нибудь сказать.

Я приклеил к губам дежурную улыбку и словно невзначай бросил в ее сторону:

 - Сейчас приду.

Это было безобразно и тошнотворно.

Я никогда так не поступал по отношению к ней.

Я даже помыслить себе не мог, что буду так поступать.

Сейчас в эту самую минуту я унижал ее, полностью игнорируя ее чувства ко мне.

На  что я мог рассчитывать? Возможно, она рассердится, обидится? Потребует объяснений?

Решит, что я надоел ей и предложит сама…

Это было еще более мерзко. Перекладывать ответственность за свои решения на ее плечи… - на подобную низость были способны такие как Майк Ньютон.

Опустив голову, Белла медленно ушла на кухню.

Вся моя сила воли ушла на то, чтобы остаться в кресле и не броситься вслед за ней.

Сейчас я отдал бы все, что у меня было, лишь увидеть, что она делала там, сидя совсем одна.

Не было никаких шагов. Видимо, она села.

Я не слышал шума тарелок или приборов – к еде она так и не притронулась. Лишь тикали старые настенные часы и капала вода из крана. Ее сердце то ускоряло стук, то затихало – я слышал ее прерывистое дыхание, как ее пальцы коснулись непослушной пряди, нетерпеливо заправив ее за ушко. О чем она думала там сейчас, когда нас разделяла эта проклятая стена?

Пойти сейчас к ней. Сейчас.

Упасть перед ней на колени.

Спрятать лицо в ее коленях, обвив их руками.

Прекратить этот бессмысленный, нелепый фарс, изматывающий ее и меня…

Белла… Белла, слышишь ли ты меня сейчас?

Внезапно она спрыгнула со стула и побежала на второй этаж.

Что, что случилось? Что произошло?

В ту же секунду я услышал щелчки фотоаппарата. Она что-то фотографировала у себя в комнате. Что?

Через пару минут я услышал ее шаги на лестнице, она крадучись спускалась вниз, явно желая застать меня и отца врасплох. Что она задумала?

Мне нужно было следить за тем, чтобы маска, которую я одел на себя, не исчезла в самый неподходящий момент.

Вспышка озарила гостиную – Белла сфотографировала нас.

Ах, вот в чем дело…

Чарли ее затея явно была не по душе.

 - Белла, зачем?

 - Да ладно тебе! – Она попыталась улыбнуться, тщательно избегая встречаться взглядом со мной. – Сам знаешь, мама будет звонить и интересоваться, пользуюсь ли я подарками. Обижать ее не хочется, значит, пора браться за работу!

 - Но меня-то зачем снимать? – продолжал  недовольно ворчать Чарли.

 -  Потому что ты такой красавчик! – нарочито радостно сказала она. – И еще потому что, раз уж ты купил мне камеру, то теперь обязан мне позировать.

Она так и не посмотрела в мою сторону. Теперь мы оба игнорировали друг друга.

Только бы выдержать…

 - Черт бы побрал Рене с ее задумкой с фотоаппаратом…

 - Эй, Эдвард!

Казалось, впервые за этот вечер мы впервые взглянули друг другу в глаза.

Белла отчаянно старалась казаться спокойной, но взгляд выдавал ее. Мои любимые карие глаза были полны тревоги и отчаяния.

 - Щелкни меня с папой! – преувеличенно беззаботно сказала она, и, отведя взгляд, бросила мне фотоаппарат.

Я дал им время устроиться на диване поудобнее.

 - Улыбнись, Белла! – бесстрастно произнес я.

Кажется, меня трясло. Трясло от нестерпимой боли.

Как два плохих актера, мы играли отведенные нам роли в чьей-то низкопробной пошлой пьесе.

 - Давайте, ребята, теперь я сфотографирую вас вдвоем, – предложил Чарли.

Медленно, словно во сне, я увидел, как Белла шагнула ко мне, и я почувствовал, как ее руки обвились вокруг моей талии.

Мне хотелось умереть.

Осторожно я позволил своим пальцам прикоснуться к ее плечу.

 - Белла, давай повеселее! – попросил Чарли, оторвавшись от объектива.

Ее голова прижалась к моей груди – я чувствовал тепло ее ладоней сквозь одежду.

Чарли снял кадр.

– Хватит на сегодня снимков, – ворчливо пробубнил он, пряча фотоаппарат среди диванных подушек. – Необязательно использовать целую пленку.

Я тут же убрал руку с плеча Беллы и, не глядя на нее, отодвинулся, вынудив ее разомкнуть объятия.

Остаток матча я, будто окаменев, просидел в кресле, не отрывая равнодушного взгляда от телевизора. Белла сидела, скрестив колени, на полу у моих ног.

Я видел, как трясутся у нее руки, и она, чтобы это не бросилось в глаза, сжала их ногами. Ей было больно. Так же как и мне.  Но она так и не подняла на меня глаза.

На часах было почти 9 вечера.

- Мне пора, – спокойным голосом произнес я.

- Ладно, пока, – попрощался Чарли.

Сняв в прихожей с вешалки толстовку, я, не оборачиваясь, пошел к машине. За спиной я  слышал шаги Беллы – она шла следом за мной.

Взявшись за дверцу, я обернулся, стараясь смотреть в сторону.

-  Не останешься? – тихо  спросила она.

Никаких надежд.

-  Не сегодня.

Машина рванула с места, но я видел, что Белла так и осталась стоять на подъездной дорожке, глядя мне вслед.

Руль Вольво трясся в моих руках от неимоверного напряжения. Резко нажав на тормоз, я остановился, не доехав до дома несколько миль, и захлопнув дверь машины, бегом бросился обратно.

Я не стал подходить к ее дому близко, оставшись стоять в тени деревьев и устремив взгляд к ее окну. Свет зажегся, Белла широко распахнула окно, и осталась стоять в ярком проеме, печально вглядываясь в черноту леса.

Она всегда широко открывала окно, когда ждала меня.

Я покачнулся, и мне пришлось ухватиться за ближайшее деревце, чтобы устоять на ногах.

Она ждала меня. Ждала несмотря ни на что.

Даже зная, что я не приду, Белла все еще надеялась. Надеялась, что я вернусь к ней сегодня ночью. Ее привязанность ко мне была так сильна, что вопреки всему она была готова простить меня.

И я действительно вернулся.  Всю ночь, не отрываясь, я смотрел на ее окно до тех пор, пока сквозь свинцовые тучи не забрезжил утренний свет.

Только тогда я увидел, как поднявшись с кровати и  еле сдерживая слезы, она закрыла его.

У меня было еще 40 минут до того, как отправиться в школу – я воспользовался ими, чтобы задать Карлайлу единственный вопрос, который меня интересовал.

 - Сколько еще тебе нужно времени, чтобы закончить все свои дела?

 - Я передам всех оставшихся пациентов в течение сегодняшнего дня. Останутся небольшие формальности в виде бумажной волокиты, но я не думаю, что это отнимет у меня много времени.

Карлайл внимательно смотрел на меня, как смотрят опытные врачи на тяжелобольных.

 - Эдвард, ты плохо выглядишь.

 - Слишком измучен. Слишком взвинчен. Хотя каждый из нас выглядел бы так на его месте…

 - Надеюсь, ты один это заметил, – равнодушно произнес я. - Я не хочу, чтобы кто-либо волновался на мой счет.

 - Ты ведь понимаешь, что я и мама не можем не видеть того, что с тобой происходит, - с тревогой сказал он. – Подумай, Эдвард. Боюсь, что ноша, которую ты хочешь на себя взвалить, слишком непосильна. Никто из нас не способен пережить потерю… близкого.

 - Марк смог, - не глядя на Карлайла, коротко возразил я. – Ты сам рассказывал мне об этом.

 - Да, он пережил смерть Дидимы, - с горечью подтвердил отец. - Но он совершенно потерял интерес к жизни. Теперь он просто существует, а не живет...

 - Значит, и я переживу, - спокойно ответил я. – Безопасность и счастье Беллы для меня – самое главное. Все остальное не имеет значения.

 - Даже то, что без нее ты не сможешь жить? – печально спросил он.

 - Даже это, - тихо ответил я. – Но я прошу тебя, отец… я прошу тебя побыстрее закончить все свои дела. Я больше не в состоянии мучить Беллу неизвестностью. И моей силы воли не хватит, чтобы продлевать эту бессмысленную агонию и продолжать методично унижать ее чувства своим безразличным отношением к ней.

 - Завтра, Эдвард, - глаза Карлайла были полны сочувствия и понимания. – Дай мне еще один день, пожалуйста.

 - Мне пора ехать, - едва выговаривая слова, просипел я. – Белла будет ждать меня.

 - Подожди, - Карлайл вновь поднял на меня печальный взгляд, полный сострадания и сочувствия. – Деметрий просил узнать, когда… когда ты собираешься поговорить с Беллой.

Я поднял на него глаза.

 - Завтра.

Это был один из самых долгих и тяжелых дней в моей жизни.

За целый день мы не сказали друг друга ни единого слова. Я игнорировал ее вопросительные взгляды, украдкой брошенные на меня. Мои кулаки всегда были в карманах, если она пыталась взять меня за руку. На уроках я подчеркнуто смотрел на преподавателя или в окно, делая вид, что чем-то очень сильно занят. Я не отходил от нее ни на шаг, внимательно следя за мыслями окружающих и ища уже знакомые мне голоса. Но ничего не происходило. Внимательность Беллы также оставляла желать лучшего – она даже не отреагировала на вопрос мистера Берти о возрасте Джульетты, и мне пришлось подсказать ей правильный ответ.

Она постоянно о чем-то думала.

Теперь ее лицо всегда было задумчивым и печальным. Глаза, все такие же шоколадные, больше не были ясными – пелена грусти коснулась и их. Я тайком ловил все ее взгляды, я считал их, словно эгоистичный скряга складывая их в тайники своей души, не позволяя бессмысленной, пустой надежде поселиться в себе.

За обедом Белла попросила Джессику сделать несколько снимков на фотоаппарат, который ей подарили родители на день рождения. Вспомнив вчерашний вечер и свою спонтанную фотосессию в ее доме, я в который раз бился над очередной загадкой. Это было очень неожиданно для нее – никогда раньше я не замечал за ней тяги к фотографированию.

Сегодня снова была ее очередь работать в магазине Ньютонов: я молча посадил ее в старый шеви и захлопнул дверцу, не дав ей даже возможность что-то сказать или сделать. Все то же вопросительное выражение застыло в ее глазах – она надеялась, что я приеду к ней после работы.

Как я всегда приезжал последние восемь месяцев.

Ведь я не пропускал ни одного вечера. Ни единой возможности увидеться с ней.

До сегодняшнего дня.

Я следовал за Беллой по пятам, внимательно отслеживая малейшее колебание мыслей вокруг нее.  По дороге на работу она заехала в супермаркет проявить пленку из фотоаппарата, и вечером, направляясь домой, забрала готовые снимки. Войдя в дом, она поздоровалась с отцом и быстро поднялась к себе наверх. Чарли хотя и отметил ее бледность и расстроенный вид, но не придал этому особого значения – его гораздо больше занимала трансляция бейсбольного матча. А Белла, бросив пакет с фотографиями на свою кровать, вновь подошла к окну и широко распахнула его.

Я был внизу среди деревьев, невидимый для нее, чувствуя как сильно трясутся от напряжения мои руки. Так сильно, что ветки дерева, за которые я держался, заколыхались как от сильного порыва ветра. Мне понадобилась секунда, чтобы восстановить дыхание и вновь заставить себя взглянуть на распахнутое передо мной окно.

Она не собиралась сдаваться.

Она продолжала ждать меня.

Что я мог сделать, чтобы не причинять ей еще больше страданий?

Я своими руками вовлек, втянул ее в эти отношения. Я заставил ее влюбиться в себя, упиваясь своими чувствами, не желая даже думать о возможных последствиях. Теперь Белла должна была расплатиться за мой эгоизм. Расплатиться кусочком своего сердца, которое я завтра вырву из ее груди.

Чем я мог ей помочь?

Только одним.

Изъять из ее жизни все, что хоть как-то могло напомнить ей обо мне. Все, что могло подпитывать хоть какие-то воспоминания о моих чувствах к ней. Фотографии, письма, подарки – все, что хоть как-то тревожило или причиняло боль. Я должен был сделать все, чтобы помочь Белле справиться с потерей этих отношений как можно скорее.

Свет в окне давно погас, а я все так же упорно продолжал смотреть на его распахнутые створки, не обращая внимания на дождь и ветер. Как и в прошлый раз, я ушел, лишь когда утренний свет стал проникать за тонкие выцветшие шторы.

Моя семья ждала меня на пороге нашего дома. Ни слова не говоря и не глядя на них, я поднялся к себе и переоделся в сухую одежду.

Я не знал зачем.

Полгода назад я за руку привел Беллу в эту комнату. На ней была длинная юбка цвета хаки и моя любимая синяя узкая блузка.

Почему я вспомнил об этом сейчас?

Не знаю.

Подойдя к полке, я взял с нее уже порядком поржавевшую от времени крышечку от лимонада, не секунду зажал ее в ладони и затем осторожно положил себе в карман куртки.

Все так же я медленно спустился вниз.

Моя семья смотрела на меня, следя за каждым моим движением. 

Никто не произнес ни одного слова.

Прислушавшись к присутствующим, я без труда услышал нужный мне мысленный голос.

 - Деметрий! – хрипло позвал я.

 - Я здесь, Эдвард.

Неспешным шагом ищейка медленно спускался по лестнице, вертя в руках какую-то безделушку.

 - Если ты хочешь убедиться в том, что я выполняю условия сделки, - четким, спокойным голосом произнес я, - то ты сможешь это сделать сегодня на опушке около заднего двора ее дома. После этого я прошу тебя выполнить свою часть договора.

 - Никаких проблем, Эдвард. – Тон Деметрия был по прежнему мягок и миролюбив. – Я дал тебе слово, что Белла Свон останется в живых? Ты можешь не сомневаться - я его сдержу.

 - А гарантии?  - хрипло спросил я. – Если ты или твои приспешники вернутся сюда, а нас не будет…

 - Эдвард! – Карлайл подошел ко мне и положил мне руку на плечо. – Если ты хоть немного доверяешь мне, поверь – Белла будет в безопасности. Я позаботился об этом.

Рука отца сжала мое плечо, и я поднял на него глаза.

 - Доверься мне, сынок.

В полном молчании я сделал несколько шагов в сторону двери и услышал мысленный голос Элис.

 - Эдвард, пожалуйста…

Я обернулся, лишь когда уже взялся за ручку двери.

  - Посмотри, что будет с ней… Может быть все-таки еще не поздно передумать?

Белла в верхней одежде, завернутая в одеяло, без движения лежит на диване в гостиной Чарли. Доктор Джеранди склонился над ней, слушая пульс. Безжизненным, равнодушным голосом она отвечает на его вопросы. День за днем она лежит на кровати в своей спальне, не двигаясь, не разговаривая, не отвечая на телефонные звонки. Рядом нетронутая тарелка с едой. Стакан сока. Чарли у ее изголовья. …

Металлическая ручка двери в моих пальцах треснула и рассыпалась на горсть маленьких кусочков…

 - Она оправится, Элис, - не глядя на сестру, выдохнул я. – Рано или поздно она оправится и забудет обо мне.

 Моя рука взялась за ручку дверцы старого «шеви».

 - Можно я к тебе приеду?

Белла подняла на меня вспыхнувшие надеждой глаза.

 - Да, конечно!

 - Прямо сейчас? - уточнил я, открывая перед ней дверцу.

 - Естественно. - Она взглянула на меня более внимательно, удивленная моей настойчивостью. - Только по дороге заскочу на почту, отправлю письмо Рене.

Конверт с фотографиями, которые она делала, лежал на пассажирском сиденье. Там были и мои фотографии…

 - Лучше я сам отправлю, - я схватил конверт и быстро засунул его в свой карман. – Все равно быстрее тебя приеду.

Губы растянулись в притворно-фальшивой улыбке.

Мне было мало того, что я обманывал ее. Мало того, что я собирался унизить и оскорбить ее.

Теперь я собирался стать вором.

- Ладно, - обескуражено кивнула Белла.

У меня было 15 минут в запасе, прежде чем Белла доберется домой. Вскрыв конверт, я отобрал те снимки, которые меня интересовали, и, заехав на почту, вложил оставшиеся в новый конверт, предварительно переписав адрес.

Я был эгоистом, лгуном и вором.

Беспринципным, хладнокровным и расчетливым.

Припарковавшись около дома Беллы, я забрался через открытое окно в ее комнату.

Я знал, что и где я должен искать.

Диск с музыкой, который я подарил ей, все еще был в плеере.

Ваучер на поездку от Карлайла и Эсми лежал на прикроватной тумбочке.

На кровати - альбом для фотографий. Распахнув его, первое, что я увидел, было мое лицо, под которым неровным почерком Беллы было написано «Эдвард Каллен. Кухня Чарли, 13 сентября».

Изъять себя из ее воспоминаний…

Белла забудет  меня…

Нет.

Ради Бога – нет.

Я не мог.

Я был не в состоянии сделать это.

Обессилено опустившись на пол, я сжал в руках собранные вещи.

Неужели все вот так закончится? И не останется даже самой тонкой ниточки, связывающей нас? Никаких воспоминаний, обрывков, ничего, что напомнило бы Белле обо мне? Пусть я уеду, оставлю ее, пусть я малодушный и самолюбивый эгоист, пусть мне не суждено будет больше увидеть ее, но разве я мог так подло отнять у нее то, что говорило ей о моих чувствах?

Я забирал у нее себя, но как бы далеко я от нее не был, моя душа навсегда останется здесь рядом с ней.

Быстрым взглядом я осмотрел комнату.

Пыльные, старые половицы, сваленные в углу, привлекли мое внимание. Через секунду вещи лежали под ними. Вряд ли Белла найдет их сразу же – вероятно, пройдет какое-то время. Она успокоится, боль от расставания перестанет быть такой острой. И случайно обнаружив все это, может быть поймет и простит меня...

Но сейчас я должен был думать не об этом.

Я не знал, как Белла отреагирует на мои намерения.

Мне нужна была страховка, что она не останется без присмотра с того момента, как я окончательно покину ее.

Через час домой должен вернуться Чарли.

Взяв листок бумаги, я написал на нем несколько слов ее почерком:

Ушла в лес с Эдвардом. Скоро буду. Б.

Отец не даст ей натворить никаких глупостей. Рядом с ней всегда будет человек, беспокоящийся о ее безопасности.

Шум мотора старого «шеви» привлек мое внимание. Когда же старый пикап показался из-за угла, я ждал Беллу в машине.

Я уже отдавал себе отчет в том, что я должен буду ей сказать.

Но я не знал, как я смогу взглянуть ей в глаза и лгать.

Я забрал у Беллы рюкзак и бросил его обратно на пассажирское сиденье грузовика.

Она следила за моими действиями испуганным взглядом, с тревогой ожидая продолжения.

Белла, пожалуйста, не смотри на меня! Не смотри на меня сейчас так, как ты одна умеешь смотреть…

Я не смогу. Я просто не смогу сказать тебе то, что я обязан сказать!

Я нащупал в кармане старую ржавую крышечку от лимонада и зажал ее в ладони.

Ради Беллы.

Ради ее любви ко мне.

Чтобы спасти ее.

Спасти и от меня в том числе.

 - Пойдем прогуляемся, - хрипло пробормотал я, и взял Беллу за руку свободной рукой.

Ее теплая маленькая ладошка доверчиво покоилась в моей холодной руке, пока я буквально тащил ее по заднему двору к опушке леса.

Отпустив ее руку, я сделал пару шагов в сторону и медленно повернулся к ней.

 - Ладно, давай поговорим.

Она храбрилась изо всех сил, не зная чего ждать.

Я сделал глубокий вздох и тихо произнес:

 - Белла, мы уезжаем.

Кажется, это совершенно не напугало ее, как будто она ожидала нечто подобное.

 - Почему сейчас? – осторожно поинтересовалась она. -  Еще один год…

 - Время пришло, Белла, - быстро бросил я. -  В конце концов, сколько можно оставаться в Форксе? Карлайл с трудом на тридцатилетнего тянет, а утверждает, что ему тридцать три. Все равно пришлось бы скоро уезжать.

Я всегда умел виртуозно лгать. Только никогда до сегодняшнего дня от собственной хладнокровной лжи у меня не леденело все внутри от нестерпимой боли и отвращения к самому себе.

Не выдержав, я поднял на нее глаза, и наши взгляды встретились. Ужас, поселившийся в ее глазах, приковал к себе мое внимание.

 - «Мы» означает…

Я видел, как смысл моих намерений постепенно доходит до нее, лишая всех надежд.

 - Мою семью и меня.

Белла опустила голову, и я услышал, как с ее губ сорвался вздох. Кажется, она тоже приняла решение.

 - Ладно, я поеду с вами.

Нестерпимая, адская боль пронзила все мое тело.

Моя храбрая, сильная, смелая девочка. Ты ведь ни за что не сдашься и будешь бороться до последнего…

 - Нет, - настойчиво возразил я. – Там, куда мы отправляемся, тебе не место!

 - Мое место рядом с тобой, - упрямо повторила она.

 - Белла, я недостаточно хорош для тебя, - тщательно проговаривая каждое слово, произнес я.

 - Не говори ерунды! – она смотрела на меня, едва сдерживая слезы. – Ты самое лучшее, что есть в моей жизни.

Лучшее? Она не знала, сколько раз чудовище, жившее во мне, мечтало убить ее…

- Наш мир тебе не подходит! - отрезал я.

Кажется, она категорически отказывалась прислушаться к моим словам.

 - Эдвард, тот инцидент с Джаспером ничего не значит. Ничего!

Она была права. Что он мог значить в свете того, что случилось потом…

Все шло не так.

Я увязал в этом разговоре все сильнее и сильнее, теряя последние силы, чувствуя, как проклятая слабость и желание поддаться ей орут во мне во все горло, заставляя замолчать голос разума.

  - Да, ты права, - согласился я. -  Этого следовало бы ожидать.

А если она…

 -  Ты же обещал! – она умоляюще смотрела на меня. -  В Финиксе, обещал, что останешься…

 - Пока тебе это на пользу, – возразил я, с трудом произнося отдельные слова.

 -  Нет! Дело в моей душе, верно? – воскликнула она, делая шаг мне навстречу. – Карлайл сказал мне об этом, и мне все равно, Эдвард! Все равно! Ты можешь забрать мою душу! Она не нужна мне без тебя – она и так твоя!

 - Боже мой, какая прелесть…

Мягкий вкрадчивый мысленный голос Деметрия, вторгшись в мое сознание, потряс все мое существо как ушат ледяной воды.

Я был глупым самовлюбленным мечтателем.

Я должен отпустить ее.  Немедленно. Должен дать ей возможность быть подальше от моего мира, полного лжи и обмана.

Сделав глубокий вздох, я поднял на нее ледяные, равнодушные глаза. Сквозь судорогу боли на моих губах скривилась презрительная улыбка.

– Белла, я не хочу, чтобы ты со мной ехала.

Расчетливо и хладнокровно, я бил туда, где мои слова причиняли максимальную боль…

Глаза Беллы налились слезами, она бессильно опустила руки, не смея взглянуть на меня.

 -  Я… не нужна… тебе? – с трудом выговорила она.

Мне понадобилась секунда, чтобы вновь собраться с силами.

- Нет.

Мои руки, ноги, тело, лицо – все тряслось от невыносимого отвращения к самому себе.

- Ну, это все меняет… – едва слышно прошептала она.

Что меняет?

Я впился в нее обезумевшим взглядом, пытаясь понять смысл ее слов.

Она съежилась, пряча кулачки в рукава потрепанной джинсовой куртки, не смея поднять  на  меня залитые слезами глаза.

Что это вообще могло поменять?

Неужели она решила, что я искренен? Она поверила мне?

Вот так,  в одночасье?

 - Настоящая поэзия…

Деметрий наслаждался происходящим, как бесчувственный садист наслаждается мучениями своих жертв. Он любил красоту во всем, даже в боли…

Я стоял перед Беллой и не мог ничего объяснить ей.

Слезы, одна за другой, медленно текли по ее щекам.

 - Конечно, я всегда буду любить тебя, в каком-то смысле… - я продолжил говорить, мало что понимая, что произносил. - То, что произошло в тот вечер, заставило меня понять: пришло время перемен. Потому что я… устал притворяться тем, кем я не являюсь.

Белла, я не человек! 

Она не сделала ни одного движения мне в ответ – ветер качал нас обоих как тонкие, хрупкие стебли увядающих цветов.

 -  Прости, что я позволил нашим отношениям зайти слишком далеко.

Она не отрываясь, смотрела на меня потрясенными огромными глазами – слезы одна за одной капали с ее лица на руки.

 - Не надо, – шепотом взмолилась она. – Не делай этого… 

Почему, почему я не мог опуститься перед ней на колени и умереть прямо сейчас от бессилия что-либо изменить?

 - Мне кажется, ей стоит сказать более твердо…

Мои руки, ноги, тело снова затряслись как при эпилептическом припадке. Взгляд стал ледяным и в ответ я бросил Белле самые ужасные, непостижимые и кошмарные слова:

– Белла, ты недостаточно для меня хороша. 

Она всегда так переживала, что не слишком красиво выглядит рядом со мной…

Мой мир раскололся на тысячу ледяных осколков.

Лицо Беллы побледнело как снег, когда она поняла, что именно я ей сказал.

 - Если… - сипло прошептала она, - если ты правда так хочешь…

Бесчувственный от ненависти к самому себе, мне хватило сил только кивнуть  ей в ответ.

Теперь я мог разворачиваться и уходить. Я  унизил ее всеми возможными и невозможными способами, растоптал, уничтожил, не оставив себе даже шанса что-либо исправить.

Но пока я еще был рядом, я хотел убедиться…

 - Если можно, я бы хотел попросить тебя об одолжении.

Глаза Беллы, полные слез и надежды, вспыхнули прежним, знакомым теплым светом.

 - Да, конечно!

Пожалуйста, Белла… я умоляю тебя… не смотри на меня так…

Кажется, у меня не осталось больше сил сдерживаться.

 - Не смей творить глупости! – приказал я, вложив в свой голос все свои чувства и эмоции. – Поняла?

Свет в ее глазах погас так, как будто кто-то погасил теплую мерцающую на ветру свечу.

 - Такой накал чувств…

Я стиснул зубы что было сил.

 - В первую очередь я думаю о Чарли, - уточнил я. - Он нуждается в тебе. Береги себя хотя бы ради него.

 - Хорошо, – безучастно кивнула Белла.

Она всегда держала слово. Она никогда никого не обманывала. Она будет беречь себя…

Я сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

Я тоже должен сделать для нее кое-что. Я должен спасти ее до конца.

 - Я тоже кое-что пообещаю взамен, - прохрипел я. - Обещаю, что это наша последняя встреча. Я не вернусь и страданий тебе больше не причиню. Ты сможешь вернуться к нормальной жизни, Я не стану в нее вмешиваться. Словно меня никогда не было.

Ее лицо стало еще бледнее, и я увидел, как она резко задышала так, будто ей не хватало воздуха. Возможно не сейчас, но она прислушается ко мне…

 - Не переживай – натужно улыбнулся я. - Ты человек, а память у вас словно сито. Ваши раны время способно залечить…

 - А твои воспоминания? – тихо произнесла она.

Мои воспоминания. Теперь это все, что у меня осталось. Теперь это все, чем я буду жить.

 - Ну… – я запнулся буквально на секунду, но ту же быстро взял себя в руки, – я не забуду. Но таких, как я… нас очень легко отвлечь.

Ни тени надежды… Я не мог оставить ей даже крохи надежды…

Она была измучена сверх всякой меры. Теперь она должна чувствовать себя свободной от меня.

– Думаю, это все, – спокойно произнес я. - Мы тебя больше не побеспокоим.

Губы Беллы шевельнулись, и с ее губ слетело имя моей сестры.

Она искала ее.

Она звала ее. Свою лучшую подругу. Звала на помощь сейчас, кажется в самый тяжелый миг своей жизни.

Я разрушил ее надежды в ту же секунду.

 - Нет, они все уехали. Я остался, чтобы попрощаться.

 -  Элис уехала? – потрясенно и униженно переспросила она.

У меня больше не было сил лгать.

 - Она хотела попрощаться, - почти небрежно пожал плечами я, - но я убедил: полный разрыв будет менее болезненным.

Белла часто задышала, но ничего не ответила.

 - Пора, Эдвард…

Мне нужно было сказать еще одно слово. Еще одно, прежде чем я рухну в черную пучину бессмысленного отчаяния и пустоты.

 - Прощай, Белла! – одеревеневшим голосом произнес я.

Ее ответом был лишь судорожный, неровный вздох, и словно желая удержать меня, она протянула ко мне тонкие, хрупкие руки.

Все мои последние силы ушли на то, чтобы не сгрести ее в охапку и не заорать от невыносимой боли.

Обнять ее. Сейчас. В последний раз прижать к себе, закрывая собой от всего мира - изо всех сил сжимая зубы и слыша в ответ лишь ее тихий плач.

Она стояла, не шевелясь.

Ни одного слова упрека. Ни единого укоряющего взгляда.

Все рухнуло. Весь мой счастливый мир в одночасье обрушился как карточный домик.

 - Подожди… - прошептала она.

Я люблю тебя, Белла…

Мои пальцы не позволили ее рукам обнять меня – холодными одеревеневшими губами я прильнул к ее лбу, чувствуя, как остаются на моем лице ее соленые, теплые слезы.

Последняя секунда, когда я еще мог прикоснуться к ней.

Последняя в моей бесконечной вечности.

Господи, как больно…

Мне нужно было сделать еще один шаг. Шаг во тьму, где уже никогда ничего не будет.

Она оставалась одна в этом страшном, равнодушном, бесчувственном мире, занятом лишь самим собой.

Одна. Без меня.

Когда-нибудь, рано или поздно, кто-то встретит ее и она станет счастлива…

Я позволил свои рукам отпустить ее безвольно повисшие запястья и открыл глаза.

Один шаг в сторону.

Уйти от нее.

 - Береги себя!

Ради Бога, Белла… ради меня.

Ты все, что у меня есть в этом мире.

Еще один шаг.

Отвернуться.

Слыша как бьется ее сердце, подобно запертой в клетке обезумевшей птице.

Уйти, не оглядываясь. Делая вид, что не слышу, как, захлебываясь слезами, она окликает меня.

 - Эдвард!

Ради ее будущего.

Подальше. Подальше в лес, в темноту, в пустоту.

Чтобы у нее не было соблазна искать меня.

Чтобы у меня не было соблазна вернуться к ней.

Бежать, не видя ничего вокруг. Прочь от звука ее голоса.

Прочь от всего живого.

Не будет ее рук, обвивающих мою шею.

Ее пальцев, касающихся моего лица.

Ее дыхания на моих губах.

Ее утренней улыбки.

Ее счастливого, жизнерадостного смеха.

Не будет…

Где я? Что со мной произошло?

Почему вдруг стало так темно перед глазами? Или это верхушки деревьев заслоняют от меня солнечный свет?

Странно. Мне давно не нужен был какой-либо свет, чтобы видеть окружающий мир.

Только почему вокруг все так же темно?

Высокий, влажный папоротник возвышался со всех сторон - я чувствовал на пальцах свежесть нетронутой утренней росы. Моя одежда промокла насквозь, но вряд ли мое тело было способно сейчас ощутить это: распростертый на земле, опустошенный, бесчувственный я даже не знал, дышал ли я еще.

Наполненные слезами и отчаянием глаза Беллы все еще смотрели на меня, заслоняя собой весь мир.

Такие доверчивые. Такие беспомощные.

  - Подожди…

Я видел ее протянутые ко мне руки в последней бесплодной попытке удержать меня.

Меня, не знающего пощады и сострадания.

Откуда на губах этот странный пресный вкус прогорклого пепла?

Пепла моей сожженной заживо, униженной, растоптанной грубыми равнодушными ногами любви…

Белла…

Я содрогнулся, чувствуя, как адское пламя, пожирающее меня, вспыхнуло с новой силой – с этой минуты я больше не имел права произносить это имя.

Белла…

Мои пальцы, скрючившись, погрузились в землю – я широко распахнул глаза и безмолвный, отчаянный вопль вырвался из моей груди.

Прости меня…

Мои родные спешили ко мне – я слышал их шаги, их мысли, полные сострадания и сочувствия. Но было поздно.

Было слишком поздно.

Я был уже мертв.

 - Эмметт, Эсми, я нашел его!

Лицо Карлайла склонилось надо мной. Его пальцы коснулись моего лица.

 - Эдвард… Эдвард, ты слышишь меня?

Я закрыл глаза, чувствуя как безразличие, ледяное и бесконечное, окатило своими смертоносным дыханием каждую клеточку моего тела.

 - Да, - ровно ответил я. – Я слышу.

 - Карлайл, с ним все в порядке?

 Нежная ладонь моей матери провела по моим волосам.

 - Пока не могу сказать точно, но думаю, что да.

Мои родные склонились надо мной, заполняя своими переживаниями звенящий ваакум вокруг меня.

Они беспокоились обо мне.

  - Все закончилось, Карлайл? – одними губами спросил я.

 - Да, - сдавленно ответил отец. – Деметрий попрощался с нами. И просил передать тебе, что ты можешь рассчитывать на то, что он выполнит свою часть договора. Он ушел.

Ушел…

Я снова закрыл глаза, ощущая пустоту внутри, и задал единственно важный вопрос:

 - Она в безопасности?

- Да, Эдвард,  - пальцы отца сжали мою руку. – Больше ей ничто не угрожает.

Мои глаза бессмысленно следили за проплывающими на небе облаками.

 - Да, ничто не угрожает, - ровно сказал я. – Ничто, включая меня.