Глава 4

 

Противостояние

 

 - Здравствуй, Эдвард.

Ни разу за почти сотню лет моего существования в качестве вампира мне не приходилось встречаться с этими четырьмя вестниками смерти, хотя я много слышал о них от отца и Джаспера.

Внешне ничем не примечательные, их присутствие даже у таких как мы, вызывало невольную дрожь. И дело здесь было не в ярко-красной радужке вокруг зрачков, сразу  выдававшей образ их жизни. Не в приверженности к темным цветам одежды, в которую они были облачены, или странной эклектичности ее фасона. Двое из них выглядели совсем детьми с лицами невинных ангелов, сошедших на землю с картин Рафаэля и да Винчи.    

Ангелов, чья страшная, мрачная слава всегда шла впереди них.

Боевой отряд клана Вольтури.

Самый древний и могущественный, во многом благодаря своему главе Аро, старательно и с любовью собирающему вокруг себя самых неординарных вампиров с редкими дарованиями. Клан Вольтури вел непримиримую войну с теми, кто не считал нужным соблюдать правила существования нашего рода среди людей. Жестокость и беспощадность, с которой эта группа  наказывала нарушителей, была печально известна: Джасперу не раз приходилось наблюдать их молниеносные расправы, когда он участвовал в войнах многочисленных вампирских кланов в южных штатах.

Мобильная боевая группа, которая пришла в наш дом, была создана Аро с одной единственной целью -  наказание и уничтожение нам подобных.

Их всегда было четверо.

Каждый из них обладал особым даром, делавшим его незаменимым в театре боевых действий. Даром, выделявшим из числа остальных и делавших всю группу фактически неуязвимой для сопротивления или ответного удара.

Джейн, Алек, Деметрий и Феликс.

Феликс, двухметровый вампир-гигант, с грубыми чертами лица, квадратной челюстью и тяжелым взглядом являлся абсолютным воплощением физической силы, перед которой меркли даже способности Эмметта. Не отличающийся выдающимся умом, Феликс был незаменим там, где молниеносное грубое воздействие приносило более эффективный результат. В нашем мире хищников он был подобен тиранозавру, чей примитивный разум ящера с лихвой компенсировался  всесокрушающей мощью мышц и тупой кровожадностью.

Изысканный Деметрий представлял собой полную противоположность Феликсу: невысокий, с точеными привлекательными чертами лица, обманчиво мягким взглядом и густыми вьющимися каштановыми волосами, этот вампир обладал даром высококлассной ищейки с абсолютным обонянием. Найти что-то на этой планете, будь то вещь, человек или вампир  не представляло для него ни малейшего труда - оно должно было всего лишь обладать запахом. Единственной причиной, по которой он не смог бы обнаружить тебя, если задавался подобной целью – это если ты к тому времени был уже мертв и превратился в прах. Нюх и способность выслеживать добычу у любого из нас, даже покойного Джеймса, выглядели жалкой пародией на возможности Деметрия, и Аро использовал его дар в тех случаях, когда жертва отказывалась сама прийти к нему на заклание или задумывала бежать.

Однако возможности Феликса и Деметрия выглядели смешной детской игрой в сравнении с тем, на что были способны близнецы Алекс и Джейн – авангард боевой группы, ее основное  и самое страшное оружие.

Джаспер и Карлайл лишь вскользь и с неохотой рассказывали о них, предпочитая лишний раз не касаться неприятных воспоминаний.  Ни отцу, ни брату не приходилось испытывать «таланты» этой парочки на себе, но даже то, что им доводилось видеть, выглядело настолько устрашающе и отвратительно, что этого было достаточно, чтобы не желать в дальнейшем каких бы то ни было встреч с этими двумя исчадиями ада в образе невинных детей.

Я уже видел эти воспоминания Карлайла и Джаспера раньше.

Но прежде, чем я увидел их вновь в их мыслях, приближаясь к дому, мне стали ясны намерения тех, кто пришел в наш дом.

Их целью было уничтожить человеческую девушку, которая знала о существовании вампиров.

Девушку, которая вот уже несколько месяцев общалась с моей семьей.

Девушку, которую я любил.

Они пришли, чтобы убить Беллу.

Я шагнул Вольтури на встречу, оставив за спиной всю мою семью.

Мой отец и братья напряженно замерли, закрыв собой Эсми, Розали и Элис.

Они ждали. Ждали, что я буду делать.

Эмметт рвался в бой. Вызывающие взгляды, которые он бросал вокруг, открыто демонстрировали его намерения – он сжимал и разжимал кулаки, предвкушая схватку как событие, хоть сколько-нибудь будоражащее его отчаянно скучную жизнь.

Счастливец, он еще мог позволить себе надеяться на лучшее.

Розали, стоя за его спиной, каждую секунду готова была сорваться с места, чтобы не дать ему влезть в драку. Сейчас она не думала ни обо мне, ни о Белле, ни о том, что, возможно, уже обречена сама – страх за Эмметта и его импульсивность занимали все ее мысли.

Карлайл, заслоняя собой Эсми, с печалью и ужасом размышлял о случившемся: он ощущал приближение катастрофы так же сильно как и я, мучаясь чувством вины за то, что так и не смог предотвратить неизбежный страшный финал. Родители, готовые на все, чтобы защитить  каждого из нас, сейчас уже были бессильны что-либо изменить – судьба всей семьи зависела теперь только от моего решения.

Джаспер был сосредоточен. В сотый раз он проигрывал варианты нападения или отступления, возможностей бегства для меня, Беллы, Элис и всей семьи, оценивал силы каждой из сторон, пытаясь предугадать исход возможного сражения. Все его эмоциональные силы уходили на стремление погасить  раздражение или агрессию и не допустить случайных срывов с каждой из сторон. Он был предельно собран и внимателен.

Я видел картинки безрадостного будущего, которые калейдоскопом сменялись перед мысленным взором Элис: сидя на ступеньках лестницы за спиной Джаспера она пыталась увидеть хоть какую-то определенность, но видения были размытыми, нечеткими и противоречивыми.

Все было чересчур зыбко, чересчур непредсказуемо в душах каждого из нас, чтобы существовала хоть какая-то реальная возможность увидеть определенную картину.

 - Я думаю, Эдвард, нас не стоит представлять друг другу, - вкрадчиво произнесла Джейн, внимательно разглядывая меня. – Ведь наверняка, ты уже догадываешься, зачем мы здесь.

 - Да, - охрипшим голосом отозвался я. – Догадываюсь.

Джейн рассматривала меня с любопытством – как смотрят на новую интересную игрушку, неожиданно попавшую в руки.

 -  Вероятнее всего, твой отец рассказывал тебе, что существуют некие правила, - все тем же мягким голосом продолжила она, - соблюдение которых является обязательным. И за нарушение которых всегда приходится расплачиваться.

 - Какое же правило он нарушил, Джейн? – Карлайл сделал шаг вперед по направлению к нам. – Неужели та мелочь, о которой ты сказала нам, может явиться причиной вашего приезда?

 - Мелочь, Карлайл? – бровь Джейн слабо поползла вверх. – С каких это пор человек, знающий о нашем мире, стал мелочью?

 - Белла не совсем обычный человек, Джейн, - тон Карлайла был исключительно спокоен и миролюбив, но, зная его много лет, я отчетливо уловил в нем невероятное напряжение. – Мой сын встречается с ней уже не первый месяц. Они очень близки... и любят друг друга.

 - Разве в законе есть исключения на случай любви, Карлайл? – заметил Алек. – Кому как не тебе знать, что эти правила абсолютно непреложны и не могут трактоваться в угоду заинтересованным лицам.

 - Алек, я знаю закон, - сухо ответил Карлайл. - И я так же знаю, что вы регулярно пренебрегаете этим законом, окружая себя людьми.

 -  Но мы не влюбляемся в них, раскрывая им все наши тайны, - парировала Джейн. – Кроме того, ты знаешь, что происходит со ними, когда они перестают быть нам полезными. Разве на твоих глазах было хотя бы одно исключение из этого правила?

Лицо отца, обычно такое мягкое и полное сочувствия, окаменело.

Исключений не было.

В мыслях Карлайла я мгновенно услышал булькающие, судорожные крики о пощаде, запах свежей человеческой крови смешанный с утонченным ароматом женских духов и детских слез. Мальчики-рабы, выполняющие мелкие поручения и подававшие одежду, красивые женщины, в чьи обязанности входили функции секретарей…  Все они были мусором, мелочью, о которых никогда не задумывались и которых никто не ценил. Смерть любого была лишь предлогом, чтобы быстро найти свежую замену, а случайные убийства были таким же обыденным событием как банальный ленч.

Белла тоже будет для них таким ленчем.

Они хладнокровно убьют ее, как срезают едва распустившийся прекрасный цветок, бездумно и быстро отняв у него его чарующую красоту и аромат.

У меня потемнело в глазах.

Я знал, что не смогу просто стоять и смотреть, как хладнокровно уничтожается смысл моей жизни – я буду защищать Беллу любой ценой, пусть и обрекая себя на бессмысленную смерть. Забыв об голосе разума, настойчиво советующем спасаться бегством, Карлайл, Эсми, Эмметт, Джаспер и Элис останутся рядом со мной и вступят в неравный бой. И даже Розали, чья привязанность к семье и Эмметту была превыше всего, проклиная Беллу и мое упрямство, также останется с нами.

Это будет наша последняя смертельная схватка. 

Даже объединив наши навыки, мы не были способны противостоять боевой мощи Вольтури. Отказ подчиниться будет воспринят как открытое объявление войны, и все мы погибнем, не имея даже малейшего шанса спасти Беллу.

Они убьют ее в любом случае.

Убьют из-за меня.

Из-за моего эгоистичного преступного желания видеть ее рядом со мной, моего бездумного, жесткого вмешательства в ее жизнь, моей неспособности противостоять своим собственным чувствам к ней. Любя Беллу больше жизни, я своими руками обрек ее на смерть, приведя кровожадных убийц к порогу ее дома.

Земля поплыла у меня под ногами.

В мыслях Элис будущее принимало все более четкие страшные очертания: видения сменяли друг друга, ясно показывая нашу дальнейшую судьбу. Я видел холодное, растерзанное тело Беллы. Ее глазам, полным тепла и нежности, уже никогда не будет суждено открыться. Тонкие, хрупкие руки бессильно повисли вдоль тела – безжизненный труп, пустая оболочка, которую навсегда покинула жизнь.

Я был бессилен спасти ее. Любые пути бегства были уже отрезаны.

Некуда было бежать, негде прятаться.

Деметрий обнаружит ее в считанные секунды. Ее аромат, пусть слабый и тонкий, еще оставался на моей одежде, руках, лице – незримые улики ее присутствия в моей жизни. Обнаружить ее дом в нескольких минутах бега отсюда будет очень просто. Сейчас она, наверняка, готовила для себя и отца завтрак…

Совершенно беззащитная.

Не подозревающая о том, что тот, кого она любила, уже стал ее палачом.

Я должен был попытаться что-то сделать, должен был попытаться спасти ее.

 - Вы не убьете ее…

Джейн равнодушно взглянула на меня.

 - Боюсь, этот вопрос уже не подлежит обсуждению, Эдвард. – Мягкий, детский голос был обманчиво ласков. – Тебе придется смириться с тем, что произойдет.

  - Прежде чем дотронуться до нее, - сквозь зубы прошипел я, - вам придется сначала убить меня.

  - Не вынуждай нас применять силу, - покачал головой Алек. – Никто из нас не хочет применять силу.

  - Не смейте приближаться к ней!

- Эдвард, пожалуйста, не провоцируй их еще больше! Это ни к чему хорошему не приведет.

Рука отца коснулась моего плеча.

Я повернулся к нему, почти не ощущая его прикосновение и глядя на него полубезумными от гнева глазами.

 - Ты не сможешь ничего изменить, если будешь разговаривать с ними так эмоционально. Поверь, они не признают ультиматумов и угроз.

Он посмотрел на Джейн, и спокойно продолжил:

 - Я буду вынужден предупредить вас, Джейн. Прежде чем вы попытаетесь убить Беллу, вам придется сначала убить всех нас. Мы не останемся в стороне: эта девушка – член нашей семьи.

На секунду я прикрыл глаза. Значит, все вместе…

Феликс фыркнул, закатив глаза.

 - Член семьи? – невинное личико Джейн исказила презрительная гримаса. – Человек?

 - Ты ничуть не изменился, Карлайл, за все это время, - Алек покачал головой. – Неужели ты готов рискнуть всеми своими близкими ради обычного человека?

  - Я не вправе решать за каждого, Алек, - не сводя него глаз, ответил Карлайл. – Но и я, и Эсми считаем, что Белла не заслужила той участи, которую вы ей готовите.

 - Человеческий член семьи – это наподобие этакой маленькой домашней собачки? – презрительно отозвался Феликс. – Фу, какая пошлость!

 -  Действительно! – усмехнулся Эммет. – Зато у твоих хозяев со вкусом все в порядке: они предпочли завести себе бессмертного брехучего волкодава.

Феликс зарычал и обнажил зубы.

 - Эмметт, перестань ради Бога! Только твоего остроумия нам сейчас и не хватает для абсолютного счастья!

Хотя мысленный голос Розали и был полон раздражения, она не преминула угрожающе зашипеть в сторону Феликса.

 - Ну давай, давай, тупая скотина, покажи, на что ты способен!   

Эмметт был весь во власти предвкушения: он и Феликс угрожающе буравили друг друга глазами, как два армрестлера-гиганта перед финальным поединком.

Деметрий стоял в стороне, глядя в окно.

Он безумно, невероятно скучал.

Ему изначально это задание не сулило ничего интересного. Страстный охотник, он по природе своей любил драйв погони, нутром ощущая страх тех, кого он преследовал – несчастных, слепо надеявшихся избежать встречи с ним. С любопытством рассматривая картины на стенах нашего дома, он не задавался никакими вопросами и не предвидел никаких неожиданностей: он знал заранее, чем закончится этот разговор, и это наводило на него невыразимую скуку.

Всегда одно и то же.

Хорошо, если Джейн и Алек не будут устраивать показательную казнь, демонстрируя свои демонические способности. Пустая пытка или убийство с целью устрашения не входили в разряд его любимых занятий – в такие минуты он держался в стороне и старался не вмешиваться.
 - Я думаю, нам все-таки не стоит опускаться до взаимных оскорблений, - заметил Алек. – Тем более, что это все равно ничего не изменит.

 - Показательная порка? – с горечью заметил Карлайл. – Убийство ни в чем не повинной девушки в качестве знака устрашения всех остальных? Неужели вы не понимаете, что разобьете сердце моему сыну?

 -  Я не вижу проблемы, Карлайл, - пожал плечами Алек. – Мы предлагаем твоему сыну выбор. Почему бы Эдварду не обратить ее и не сделать подобной себе?

 - Вряд ли вы будете из числа тех, кто поймет это, - уничижающее зашипел я.

 - Во всяком случае, - назидательно заметила Джейн, - это избавило бы тебя от многих проблем.

 - У меня нет желания решать мои проблемы подобным образом, - холодно возразил я.

 - В таком случае, мы решим их за тебя, - ответила Джейн. – Возможно, впредь это научит тебя быть более внимательным к своим желаниям.

Она наслаждалась своей властью. За невинной, нежной внешностью 13-летней девочки скрывалась злобная, беспринципная садистка, получавшая удовольствие от каждой минуты моих мучений. Уверенная в своей силе и безнаказанности, она не спешила привести свои угрозы в исполнение – ее излюбленным занятием было играть с жертвой как кошка с мышкой, не оставляя ей даже надежды на избавление от страданий. Это было еще одним проявлением ее порочного и страшного дара – дара, несущего за собой лишь ореол кровавого смрада тысяч загубленных ею жизней.

Она не знала, что такое пощада и милосердие

Она обладала огромной властью над всеми нами, и это ее забавляло.

- Зачем вам мой выбор? – с горечью произнес я. – Жаждете насладиться своим преимуществом?

 - Ну не такие уж мы и монстры, - слабая тень улыбки тронула юное лицо Алека. – Мне жаль, что именно нам приходится учить тебя принимать рациональные и ответственные решения.

 - Алек, - Карлайл покачал головой, - ты не хуже меня знаешь, что последует за смертью этой девушки. Ее гибель убьет моего сына.

- У тебя было целых сто лет, Карлайл, чтобы объяснить ему все правила и научить, что можно делать, а что - нельзя, – невозмутимо произнес Алек. – За свои ошибки нужно платить, и иногда цена бывает достаточно высокой. К тому же, никто не говорит об убийстве. Твой сын может обратить ее…

 - Это то же самое, что убить! – с горечью покачал головой отец. – Мы не имеем права сделать это с Беллой.

- Когда-нибудь все приходится делать впервые, - холодно ответил Алек. – Твой сын должен был понимать, что рано или поздно ему придется принимать решение.

- Мне не понятно, зачем вы вообще пришли к нам, вместо того, чтобы самим совершить ваше так называемое «правосудие», - пожал плечами Джаспер. – Неужели вам так нужно было наше принципиальное согласие на это?

 - Ну что ты, Джаспер, - насмешливо съязвил  Эмметт, – тебе же сказали – это публичная порка, в которой мы играем роль нашкодивших детей, а Белла – любимой игрушки, которую у нас отнимают в качестве наказания любящие родители.

 - Ну вот видите, - показательно вздохнул Алек, - даже наши благие намерения истолковываются вами превратно.

 - С каких это пор убийство ни в чем не повинного человека  - это благо? – с горечью спросил Карлайл.

 - У нас нет желания снова вступать с тобой в философские дискуссии, - равнодушно ответила она. – Мы пришли сюда не выяснять, что хорошо и что плохо. Твой сын совершил серьезный проступок – назовем это ошибкой. Мы здесь для того, чтобы исправить эту ошибку. Я лишь хочу заставить его принять хладнокровное решение относительно собственного будущего.

 - И если он откажется совершить обращение…  

 - Если твой сын не хочет обращать ее, Карлайл, девушка умрет, - делая ударение на каждом слове, произнесла маленькая вампирша. – Если он так любит ее, как ты нас пытаешься убедить, я думаю, он примет правильное решение.

 - Господи, Джейн, и ЭТО ты называешь выбором?

 - Не будь демагогом, Карлайл, - жестко возразила она. – В рамках текущей ситуации  - да, это выбор.

 - А если я не подчинюсь вашим требованиям? – сверля глазами Джейн, прошипел я. – Вы убьете нас всех?

Легкая улыбка тронула ее губы.

 - Убьем? – нежно пропела она. – Ну что ты, Эдвард… Как уже сказал Алек, у нас нет никакого желания применять силу. Но если все-таки…

 - Все-таки…? – охрипшим голосом продолжил я.

 - Если ты все-таки вынудишь нас сделать это, - ласково улыбнулась мне Джейн, - я могу наглядно показать тебе, что ждет твою семью…

 - Может быть, не стоит нас пугать? – скрестив руки на груди, заявил Эмметт. – У меня уже колени трясутся от страха.

Я услышал ее намерение в отношении меня за секунду до того, как она успела совершить какие-либо действия, но необдуманная, неосторожная фраза Эмметта решила все. Все с той же детской нежной улыбкой на губах Джейн перевела взгляд с меня на моего брата, и я услышал полный боли вопль.

Лицо Эммета исказилось, он выгнулся, как будто его поразил эпилептический припадок: глаза полезли из орбит, пальцы рук скрючились – его мысленный крик, полный страдания и муки, поразил мое сознание. Розали, бросившуюся к нему на помощь, схватили за руки Джаспер и Элис, не давая ей приблизиться к Эмметту.

 - Смотри, Эдвард, - вкрадчиво и хладнокровно произнес Алек, - вот что будет со всеми членами твоей семьи, если ты будешь продолжать упрямиться…

Улыбка ангела не сходила с лица Джейн – она смотрела на Эмметта с детским наивным спокойствием, как смотрят любящие дети на обожаемых родителей. Эмметт, мой сильный и добродушный брат, рухнул на пол как подкошенный и с его губ сорвался еще один полный невыносимой боли вопль.

 - Ради Бога, Джейн, остановись! – Эсми, удерживаемая Карлайлом, умоляюще смотрела на маленькую садистку, с удовольствием предающуюся своей излюбленной забаве. – Прекрати это, пожалуйста!

 - Думаю, Эсми, правильнее было бы адресовать твою просьбу Эдварду, - спокойно ответил Алек. – Ведь это он захотел узнать, что ждет всех вас в случае его нежелания выполнить нашу просьбу...

Я видел, как Розали повернулась ко мне, чтобы что-то крикнуть – я не слышал ее. Не видел родителей, в ужасе замерших в шаге от скрючившегося от адской боли брата.

Я должен был принять решение.

Моя семья погибнет. Один за другим. Сейчас - на моих глазах.

Мои любящие, добрые, счастливые родители.

Мои братья и сестры, еще несколько часов назад говорившие мне о моем эгоизме и безрассудстве.

Эмметт выгнулся, и наш холл сотряс еще один безумный болезненный вопль.

Белла или моя семья.

Моя семья или Белла.

Я знал, что будет с ней, если я соглашусь выполнить требование Вольтури.

Мой яд навсегда прекратит ее земное существование, лишив всех надежд и планов. Я превращу ее в монстра, подобного самому себе, в обмен на жизнь моей семьи. Белла потеряет своих родителей, потеряет возможность иметь семью, детей, внуков, счастливое, ничем не омраченное будущее – своим решением я навек отниму у нее права выбора…

Взамен я сделаю ее хладнокровным убийцей, чьей единственной настоящей страстной потребностью станет человеческая кровь.

Как в кошмарном сне перед моим мысленным взором возникли ее холодные, равнодушные глаза: радужка глаз, окрашенная в зловещий рубиновый цвет с голодным, жестким блеском охотницы, во что бы то ни стало жаждущей утолить свой голод.

Нет, никогда!

Это было невозможно, немыслимо, противоестественно!

Это было сродни ее убийству, только растянутому на столетия бессмысленного существования, скрасить которые не способна будет даже моя бесконечная, безумная любовь к ней.  Любовь, погубившая ее человеческую жизнь… Да и нужна ли ей будет эта любовь?

Внезапно крик Эмметта стих, он замер, устремив глаза в пространство, и на моих глазах постепенно с его лица, словно тающая маска, стала уходить вся осмысленность и эмоции. Джейн устремила свой взгляд на меня, предоставив Алеку завершить начатое ею страшное дело.

 - Ты принял решение, Эдвард? – ласково спросила она. – Мне остается только сказать одно слово Феликсу, и глаза твоего брата больше никогда не увидят солнечный свет…

Я сжал руки.

 - Эдвард!

Вопль Розали разорвал казалось бы гробовую тишину.

Краем застывшего в зверином прыжке сознания я видел, как Джаспер и Элис удерживали ее на расстоянии, пытаясь ей что-то сказать. Обычно прекрасное и совершенное, лицо моей сестры было перекошено безумным отчаянием. В эту секунду она осознавала, что Эмметт был обречен.

На глазах у Розали в данную минуту я хладнокровно отнимал у нее смысл ее жизни.

Понимала ли она, что я не мог поступить иначе? Моя душа, мое сердце было наполнено таким же ужасом и болью – я, так же как и она, защищал самое дорогое, что у меня было.

Но это ничего не меняло.

Ни для нее. Ни для меня.

Все мои слова выглядели бы сейчас лишь жалким оправданием тому, что произошло. Именно я привел Эмметта на край гибели, своей беспечностью и безответственностью подведя черту под жизнями каждого из нас. 

Чаша весов сместилась.

 - Эдвард, нее-ет!

Я сжал руки еще сильнее.

Я видел как, еще минуту назад  сжатые в мощные кулаки, руки  Эмметта бессильно повисли, взгляд встал пустым – любая способность к сопротивлению с его стороны была потеряна.

Я должен был сделать выбор.

 - Остановись! – прошептал я.

Час истины пробил.

Даже позволь я семье вступить в неравную схватку с Вольтури, у Беллы не будет ни единого шанса спастись. Они умрут в мучениях, но их смерть не сохранит ее. Гибель моих родных будет абсолютно бессмысленной и станет лишь еще одним проявлением моей гордыни и эгоизма.

Наблюдая за нами, Джейн обдумывала то, что ей было бы интересно сделать.

Убить Беллу и великодушно отдать ее тело мне, наблюдая за моей агонией.

Уничтожить меня и мою семью, наслаждаясь мыслью о том, как  мы умираем, зная, что Белле не от кого ждать помощи.

Е нравилось видеть, как агония невозможного, невыносимого выбора искажает черты моего лица.

Ей было весело.

В своих мыслях она склонялась к первому придуманному ею варианту.

Остекленевшие от ужаса глаза Элис смотрели на меня – будущее в очередной раз за сегодняшнее утро сложилось в свой кошмарный узор.

Отряд Вольтури быстро найдет в Форксе небольшой двухэтажный домик на окраине леса, где отец и дочь будут мирно завтракать, собираясь каждый по своим делам. Никто не услышит никаких криков.

Чарли и Белла Свон исчезнут без следа.

Их не будут долго мучить – смерть наступит мгновенно и практически безболезненно. Трупы унесут далеко в лес и закопают в густой непролазной чаще так, что их никто и никогда не сможет обнаружить.

Никто. Кроме меня.

Я найду эту могилу по едва заметному аромату крови Беллы, еще не до конца размытому дождем. Я буду идти по нему медленно, шаг за шагом приближаясь к страшному месту, задыхаясь и умирая от безумия и нестерпимой боли. Бредя среди застывших деревьев, я рухну на колени над влажным неприметным холмом свежепахнущей земли – ослепший, оглохший, бесчувственный ко всему вокруг. Не будет слышно ни птиц, ни шелеста листьев, мир с его цветами и красками сгинет для меня навеки – я останусь лежать там, рядом с ее могилой, обняв ее своими ледяными руками, защищая от дождя, ветра и снега как единственное дорогое в этой вселенной, что смилостивилась оставить мне судьба…

Мне, ее истинному убийце.

Неужели я всегда был и останусь чудовищем, которое даже после смерти Беллы не избавит ее от своего присутствия?

Я закрыл глаза, слыша, как мысленно забавляются близнецы, наблюдая за всем происходящим.

 - Я думаю, Джейн, этого – вполне достаточно, - не отворачиваясь к нам, мягко произнес Деметрий. – Вряд ли Аро понравится, что ты с таким рвением выполняешь его просьбу.

В мгновение ока Алек отвел взгляд от Эмметта и сделал шаг назад. Розали, вырвавшись из рук Джаспера и Элис, бросилась к моему брату, но с ним на удивление все было в порядке. Легко поднявшись с земли и размявшись, он вперил взгляд в Феликса, и я понял, что случившееся вряд ли не сказалось на его уверенности в себе – лишь всплохи ярости в глазах говорили о его раздражении и агрессии.

 - Я не выхожу за рамки просьбы Аро, Деметрий, - прошипела Джейн. – Нас попросили разобраться и навести здесь порядок – кажется, ничего сверх этого мы не делаем.

 - Мне кажется, я не забыл предупредить тебя, что Аро просил не причинять лишней боли семье, - пожал плечами Деметрий. – Боюсь, он искренне расстроится, если узнает, что Карлайл остался недоволен нашим визитом…

 - Я поступаю ровно так же, как поступала бы с любым другим провинившимся, Деметрий, - с раздражением ответила Джейн. – Для меня и закона не бывает исключений!

 - И все же… - Деметрий медленно отвернулся от окна, и взглянул на близнецов, - думаю, можно было бы обсудить ситуацию в менее радикальном ключе. Тем более, как мне думается, Эдвард уже понял, что такой какая она есть, ситуация оставаться не может…

Неожиданное заступничество Деметрия заставило меня более внимательно вслушаться в его мысли, но единственное, что им двигало, было желание уязвить Джейн. Отношения в группе больше напоминали кучу ядовитых пауков в узкой банке, переполненных ядом и то и дело норовивших укусить или сцепиться друг с другом.

Вот как? Аро будет недоволен жестокостью Джейн? Возможно, тогда у меня оставался еще один маленький шанс…

Вольтури повернулись ко мне.

 - Итак, Эдвард, что ты решил?

Моя семья стояла за моей спиной, так же ожидая моего ответа.

 - Я хочу предложить Вам, - тихо произнес я, обведя взглядом Вольтури. – еще один выход…

 Карлайл и Эсми смотрели на меня с нескрываемой болью и горечью – кажется, они и без моих слов поняли все, что я собирался сказать…

 - Я думаю, что мы сможем сделать так, чтобы не нарушить закон, и… - я перевел дыхание, и внимательно взглянул на Джейн, - и исключить присутствие человека в нашей жизни.

 - Каким образом? – спросила она.

 - Мы уедем.  – коротко ответил я. – Я оставлю Беллу. Мы покинем это место и никогда не вернемся сюда. Во всяком случае, до тех пор, пока не сменится одно или два поколения.

  - И что это нам даст? – пожала плечами Джейн. – Девушка останется жива, а с ней – и ее знания. Что может помешать ей проговориться?

 - Даже если она и проговорится, - казалось, слова даются мне с трудом, - никто ей не поверит. Все решат… все решат, что она временно помешалась или озлобилась из-за того, что я бросил ее…

Боже, как отвратительно, как мерзко!..

 - О, Эдвард…

Мысленный голос Элис, полный жалости и сочувствия, проник в мое сознание, лишая меня последних сил и крох самоуважения.

Не слушать.

Идти вперед и никого не слушать.

Не думать о том, что будет со мной после этого – сейчас и здесь мне необходимо было убедить Вольтури в том, что мой вариант наиболее приемлемый и выгодный. Для них.

Для Беллы.

Ради нее. Ради ее жизни.

Я должен был найти в себе силы бросить ее.

Вот так. Без объяснения причин.

Если это спасет ее жизнь. Если это позволит сохранить ее человечность, ее будущее, если это оставит за ней право выбора строить свою судьбу так, как будет лучше для нее.

И неважно, что будет после этого со мной…

 - Ну что ж, с точки зрения логики, все выглядит неплохо, - спокойно отозвался Деметрий.  – Думаю, это наилучший выход из создавшейся ситуации, - подтвердил я.

 - Деметрий! – в голосе Джейн послышалось шипение – Мы никогда не оставляем живых свидетелей!

Ищейка равнодушно взглянул на напарницу.

 - Я полагаю, Эдвард сможет сделать все так, чтобы девушке и в голову не пришло болтать лишнее. Ведь так, Эдвард? Ты ведь не хочешь создавать новые проблемы ей и своим близким? Скажешь ей, например, что она тебе просто надоела… Это так по человечески.

Не в силах произнести ни слова, я поднял на него темные как ночь глаза.

Он уже знал, что я отвечу «да».

 - Тем более. – Деметрий медленно стал одевать на руку черную перчатку из идеальной тонкой кожи. – Я не вижу смысла устраивать в этом тихом городишке громкое убийство двух людей, один из которых – шеф местной полиции. Это привлечет слишком много внимания.

 - Деметрий!

 - Если ты не согласна со мной, Джейн, - ищейка поднял глаза на свою напарницу, - свяжись с Аро. Я уверен, что он найдет мое предложение весьма разумным.

Джейн уставилась на Деметрия пристальным взглядом, но тот лишь поднял бровь, глядя на нее с преувеличенным спокойствием и уверенностью.

 - Мерзкий, самовлюбленный уродец!

 - Маленькая злобная сучка!

Джейн резко повернула голову в сторону моего отца.

 - В какой срок вы сможете собраться и покинуть это место?

Моя семья переглянулась.

 - Думаю, нам понадобится один, максимум два дня, - быстро ответил Карлайл. – Мне необходимо уладить все формальности на работе, чтобы не вызвать никаких подозрений. Эдварду, я думаю, тоже понадобится некоторое время, чтобы…

 - Да, отец, скажи это… Озвучь вслух, ЧТО именно я должен буду сделать.

 - … чтобы поговорить с Беллой.

 - Ты, как всегда,  щадишь меня, Карлайл. Ты все еще пытаешься пощадить меня.

- Два дня? – раздраженно спросила Джейн. – Но у меня нет никакого желания торчать здесь еще целых два дня!

 - Ты можешь поехать домой, когда тебе будет удобно, - ответил Деметрий. – Я и Феликс проследим за тем, чтобы все было выполнено без каких бы то ни было осложнений.

Я посмотрел на Деметрия, все еще смотревшего на пейзаж за нашим окном: теперь я имел полное представление о его намерениях. Его заинтриговала девушка, из-за которой он был вынужден приехать сюда, и он счел для себя неплохим развлечением взглянуть на нее, чтобы убедиться в истинности моих намерений. Он во всем любил изысканность и красоту. А когда расстаются двое безумно влюбленных – это так романтично и так красиво…

 - Итак, Эдвард, мы договорились? – Деметрий доброжелательно взглянул на меня. – У тебя два дня на то, чтобы привести в порядок все свои дела. Ты должен уехать, а девушка должна остаться здесь.

 Я поднял на него глаза.

 - Да. – коротко бросил я. – Мы договорились.

 - Вот и славно! – улыбнулся он. – А пока с вашего позволения мы вас оставим – у вас остается не так много времени на подготовку к отъезду.

 - Деметрий, одну минуту!
Я сделал шаг вперед, устремив взгляд на ставшего вдруг таким дружелюбным и добродушным ищейку.

 - Если я… - я с трудом заставлял себя произносить слова, - если мы уедем, что помешает вам вернуться и убить ее? Ведь нас уже не будет рядом.

Деметрий внимательно взглянул на меня.

 - Тебе нужны гарантии, Эдвард? Моего слова будет достаточно?

Аро не хотел убивать никого из нас. В качестве жеста доброй воли и своего хорошего расположения Аро дал указание Деметрию держать Джейн в узде…

 - Эдвард, они уйдут. Они действительно не причинят Белле никакого вреда. Смотри…

Я проследил за видением Элис, заставившем меня замереть от невыносимого чувства вины. Белла в нем была жива. Но что с ней было…

 - Хорошо, - выдохнул я. – Мне достаточно твоего слова, Деметрий.

 - Я рад, - Деметрий вновь дружелюбно улыбнулся.

Карлайл сделал шаг в мою сторону, в то время как Вольтури один за другим медленно направились к двери.

 - Да, еще один момент…

Деметрий повернулся к нам. Хотя он и улыбался, в его холодных как льдинки глазах читалось недвусмысленное предупреждение.

 - Я думаю, не в наших с вами интересах совершать какие-либо поступки, способные повлечь за собой нехорошие последствия. Я и Феликс – мы будем поблизости на случай, если вам что-то понадобится.

Дверь открылась, четыре фигуры в черном медленно вышли на крыльцо нашего дома.

 - До встречи через два дня, Эдвард.

Двери захлопнулись, и в доме повисла тяжелая, гнетущая тишина.

Каждый из нас остался стоять на том месте, где был, не смея взглянуть друг другу в глаза. Наконец, я медленно повернулся и, посмотрев на Элис, спросил:

 - Как могло произойти так, что ты не увидела их?