Глава  3

На острие

 

Я пригнулся, обводя глазами холл, держа в поле зрения каждого, кто находился передо мной. Один за другим они приходили в себя, задерживая дыхание и вырываясь из дурмана человеческой крови – все, кроме Джаспера. Мой брат, не в силах противостоять лишающему рассудка аромату, все еще продолжал отчаянные попытки вырваться из железных объятий Эмметта, надеясь дотянуться до Беллы, но зажатый сильными руками брата мог лишь изо всех сил выворачиваться и буравить меня пустыми, черными как ночь глазами.

В эту секунду он ненавидел меня всеми фибрами своей души. Инстинкт хищника взял верх над тем человеческим, что в нем было.

Я слышал за спиной прерывистое дыхание Беллы.  Испуганный стук ее сердца разрывал тишину.

Сдавленное рычание сорвалось с моих губ.

Я еще раз обвел глазами комнату, прислушиваясь к мыслям, мелькавшим в их головах.

Я знал их сильные и слабые стороны, знал стиль охоты каждого. Справиться с шестью голодными вампирами я не мог: объединившись, они бы легко уничтожили меня. Но у меня оставался шанс спасти Беллу, не дав им действовать сообща. Используя то, что я знал о каждом из них.

Краем глаза заметив легкое движение, я подался вперед, оскалившись и не давая никому приблизиться. Планировка дома позволяла выбраться из него несколькими путями – я должен был в эти несколько секунд найти лучший. В этот миг я не думал о смерти: мне оставалось лишь надеяться, что разум вернется к ним прежде, чем мы начнем рвать друг друга на кусочки.

- Эдвард, держи себя в руках!

В мгновение ока Карлайл оказался между мной и семьей.

 - Эмметт, Роуз, выведите Джаспера из дома!

Голос моего отца был холоден и собран: справиться с соблазном он был способен быстрее каждого из нас. Веками вдыхая запах человеческой крови, он  давно мог не опасаться стать его безвольной жертвой – любовь к людям, которую он нес внутри себя, была сильнее сущности зверя, жившей в нем. В эту минуту, возможно, единственный из нас - он был способен держать под контролем свои инстинкты и мыслить разумно.

Несмотря ни на что, он любил нас всех такими, какими мы были.

- Пойдем, Джаспер!

Эмметту пришлось применить усилие, чтобы сдвинуть брата в места.

Наши с Розали взгляды пересеклись. Медленно, глядя мне в глаза, она подняла руку и демонстративно закрыла себе ею рот и нос.

 - Поздравляю, Эдвард! Прекрасный пример семейной идиллии голодного льва и сочного стейка…

Я угрожающе зашипел, предупреждая ее оставаться в рамках. Сейчас я не был готов хладнокровно спускать ей ее выходки.

Розали обхватила лицо Джаспера руками, удерживая его от резких движений, в то время как Эмметт продолжал тащить брата к двери.

 - Все хорошо, Джаспер…

Эсми распахнула перед ними дверь - сожаление и стыд переполняли ее. Она посмотрела на меня, потом на Беллу, но жажда была сильнее ее – она боялась не справиться.

 - Эдвард, прости…

Я не изменил позу, продолжая следить за мыслями и передвижениями каждого в холле.

 - Мне так жаль, Белла, - прошептала Эсми, и входная дверь захлопнулась за ней.

Карлайл сделал едва уловимое движение мне навстречу.

 - Эдвард, пусти меня к ней! – тихо произнес он.

Я напрягся, вслушиваясь в его мысли и пристально глядя ему в глаза.

 - Успокойся, прошу тебя. Ей нужна помощь, Эдвард. Я не сделаю ей ничего плохого. Ей нужна моя помощь…

Не открывая взгляда от Карлайла, я медленно выпрямился и сделал шаг в сторону. Даже если бы я захотел, я не смог бы прикоснуться к Белле сам, чтобы оказать ей элементарную помощь. Аромат ее крови, оставшийся в моих легких, кружил мне голову – такое испытание я вряд ли бы смог выдержать.

Мой отец был единственным среди нас, чей самоконтроль позволил бы сделать Белле перевязку без риска быть укушенной или убитой.

Медленно повернувшись,  я заставил себя взглянуть на нее.

Она лежала на полу, поджав под себя ноги, посреди битой посуды и осколков хрусталя: рукав платья был разорван и пропитался кровью. Страх плескался в ее глазах, еще больше подчеркивая ее хрупкость и беззащитность.

Я попытался сглотнуть, чтобы смягчить безумное жжение в горле.

Аромат ее свежепролитой крови пьянил, околдовывая меня. Устоять перед ним стало сложнее еще и потому, что теперь я точно знал, каков он на вкус.

Божественный.

Ни с чем не сравнимый.

Мое тело, мой язык помнили его. Его сладость, его нежность, его солоноватое влажное тепло на моих иссушенных жаждой губах. Воспоминания о нем возбуждали, сотрясали мое естество – все во мне умирало от желания ощутить его вновь. Любая, самая  свежая добыча меркла рядом  - даже насытившийся до предела, я тосковал по нему, как животное, лишенное возможности удовлетворить свои инстинкты.

Мое проклятие вновь настигло меня.

Я был хищником, жаждущим крови, и ничто не могло этого изменить.

Я лишь мог бороться.

Но победить я не смог бы никогда.

Белла, моя Белла смотрела на меня в эту секунду  все теми же глазами, полными доверия и испуга. Смотрела на чудовище, мечтающее лишь о том, чтобы сделать ее своей покорной жертвой.

Последнее существо на земле, заслуживающее ее любящего тревожного взгляда…

 - Эдвард…

Я не хотел никого видеть.

 - Эдвард…

Я не был не в силах никого слушать.

 - Вот, возьми.

Элис, минуя меня, передала Карлайлу кусок белой ткани – кажется, это было полотенце.

Кровь все еще продолжала сочиться, как бы отец не старался зажать Белле руку.

 - В ране мелкие осколки, - покачал головой он, и резким движением оторвав от висящей скатерти узкий длинный кусок ткани, умелой рукой сделал жгут поверх места, пытаясь остановить кровопотерю.

Лицо Беллы исказилось от боли, которую причинила ей эта нехитрая манипуляция. Она храбрилась, делая вид, что ничего особенного не происходит, и то и дело бросала на меня встревоженные взгляды.

О чем она думала? О том, что мы все едва не убили ее? О том, что ее молодой человек, вместо того, чтоб помочь ей, стоял в стороне, не в состоянии найти в себе силы, чтобы даже приблизиться к ней?

Возможно, в эту минуту она презирала меня за малодушие и безволие.

 - Белла! Хочешь, чтобы я отвез тебя в больницу или обработаем рану здесь? – голос Карлайла был полон озабоченности.

 - Лучше здесь, - опустив глаза, прошептала Белла.

Ее отец сошел бы с ума от волнения, узнав, что она снова попала в больницу. В текущей ситуации это было бы самым разумным решением.

 - Сейчас найду твой чемоданчик, - прошептала Элис. Ей, как и мне, приходилось нелегко – запах крови так же мучил ее, пусть и не столь сильно. Она с облегчением воспользовалась возможностью выскочить из холла.

Карлайл поднял на меня глаза.

 - Эдвард, мне нужно сделать Белле перевязку. Мне нужна твоя помощь.

Я ничего не ответил. Я боялся, что произнеся хоть слово, позволю запаху проникнуть в легкие и потеряю последние жалкие остатки контроля над собой.

 - Эдвард, Белле нужна твоя помощь. Соберись, пожалуйста.

Это был голос моего отца. Белла нуждалась во мне.

Медленно я сделал шаг вперед, контролируя каждое свое движение.

 - Давай перенесем ее на кухонный стол, - спокойно произнес Карлайл.

Чем ближе я находился к ней, тем более невыносимым и притягательным становился аромат.

 - Эдвард, возьми ее на руки. Мне нужно удерживать повязку, чтобы не возобновилось кровотечение.

Мне нужно было взять Беллу на руки.

Запах достиг безумной концентрации, и я, даже не вдыхая, мог ощущать всю его полноту в своем высохшем как пустыня, горле.

Белла нуждалась в моей помощи.

Медленно я наклонился и поднял ее на руки – невесомую как теплое перышко. Ее сердечко перепугано стучало, она прижалась ко мне, как если бы в эту минуту я был ее лучшим другом.

Жаждал ли я ее крови сейчас так же сильно, как в первый день нашего знакомства?

Нет.

Я жаждал ее намного сильнее. Всепоглощающе. Безумно.

 - Белла, как ты себя чувствуешь?

Выдержка моего отца не изменила ему. Его голос оставался ровным и заботливым.

 - Все в порядке, - тихо произнесла Белла, и я услышал, как задрожал от едва сдерживаемых слез ее голос.

Ей было больно.

Эта  мысль сразила меня как удар молнии.

Ей было больно и страшно.

А тот, кого она считала своим избранником, был не в силах даже приблизиться к ней, чтобы взять ее за руку. Он не шептал ей ласковые слова, нежно касаясь губами ее лба. Он не пытался утешить или поддержать ее.

Вместо этого он отчаянно боролся с безумным желанием убить ее.

В эту минуту я вновь как тогда, на биологии, увидел себя в отражении ее глаз.

Убийцу. Порождение ада, протянувшего свои окровавленные руки к чистому безгрешному ангелу.

Я был ненавистен самому себе.

Я никогда не смогу быть таким как Карлайл. Никогда, подобно остальным окружавшим ее людям, я не смогу прикасаться к ней  без риска причинить ей вред. Любой порез или пустяковая царапина рядом со мной могут стоить ей жизни.

И она никогда, никогда она не сможет стать частью моей семьи.

Моя любовь не принесет ей ничего, кроме горя и несчастья.

И рано или поздно мое проклятие обязательно настигнет ее.

Я внес Беллу на кухню, где Элис раскладывала под лампой содержимое медицинского чемоданчика Карлайла. Осторожно, как если бы она была фарфоровой, я посадил Беллу на стул, стараясь не задеть ее предплечье.

Будучи не в силах дышать рядом с нею, я все равно старался заботиться о ней.

 - Эдвард, лучше уйди, - Белла подняла на меня глаза, полные сострадания.

Она все знала. Как всегда, я ничего не мог скрыть от нее проницательных нежных глаз.

 - Я справлюсь! – с нажимом ответил я.

Неужели в ее глазах я выглядел таким слабым и безвольным?

Я поймал на себе сочувствующий взгляд Элис.

 - Не надо геройствовать, - продолжала настаивать Белла. – Карлайл справится без твоего участия. Иди, подыши воздухом!

Ее лицо исказилось от боли: в этот момент Карлайл обрабатывал ее рану спиртовым раствором.

Ей было больно –  кто как не я должен был находиться рядом с ней в эту минуту и держать ее за руку? Неужели она считала, что я даже такой малости не смог бы сделать ради нее?

 - Лучше останусь … - упрямо настаивал я.

У Беллы вырвался вздох сожаления.

 - Ну почему ты такой мазохист…

Скорее уж садист – ведь это по моей вине ее жизни уже в который раз угрожала смертельная опасность.

Карлайла же беспокоили совсем другие мысли.

– Эдвард, пока не поздно, найди Джаспера, – вмешался он. – Я уверен, что он злится на себя, и в таком состоянии, кроме тебя, никого не будет слушать.

Мой брат…

– Да, – обрадовано поддержала его Белла, – сходи за Джаспером!

Я не обратил бы внимание ни на одного, ни на вторую, если бы не умоляющий взгляд Элис, полный тревоги и беспокойства.

 - Прошу тебя, Эдвард, пожалуйста…

Еще раз бросив полный раздражения взгляд на Беллу и Карлайла, словно двух заговорщиков объединившихся против меня, я пошатываясь как пьяный вышел из холла на улицу.

Мои братья, мама и сестра были там на лужайке.

Джаспер сидел на траве, опустив голову на руки – Эсми успокаивала его, осторожно проводя пальцами по золотистым кудрям. Эмметт и Розали были рядом – никто из них не произнес ни слова, увидев меня.

Я медленно спустился вниз по ступенькам и встал, устремив невидящий взгляд на еще не окончательно потемневшее небо. Сумерки вновь вступили в свои права. Шелест листвы, журчание ручья – я вслушивался в эти звуки, будто пытаясь найти в них какой-то ответ на потрясшие меня события.

Лишь по прошествии долгой мучительной минуты я позволил себе сделать первый глубокий вдох.

Аромат крови развеялся в чистом свежем воздухе как ядовитый дурман, уступив место боли и презрению.

Я знал, что мои родные смотрят на меня, я слышал их мысли, но я не мог найти в себе силы, чтобы повернуться к ним и что-то сказать.

 - Джаспер…

Мой голос нарушил образовавшуюся внутри меня тишину и пустоту.

 - Не нужно ничего говорить, Эдвард, - он так и не поднял голову. – Не стоит.

 Мы снова замолчали.

 - Тебе нужно было сходить на охоту, Джас, - устало произнес я.

 Прошла целая минута, прежде чем он ответил мне.

 -  Я знаю, Эдвард.

 - Тебе следовало быть более ответственным, - продолжал я. – Ведь ты знал, чем все может закончиться.

 - Да, наверное, - вяло произнес он.

В его мыслях я видел пыльные поля Джорджии, мелькавшие как калейдоскоп ярких раскрашенных цветными карандашами картинок – он был отрезан от всего происходящего этим созерцанием, и казалось, совсем не слушал меня.

 - Джас…

Смена картинок южных пейзажей замедлилась – Джаспер поднял на меня отрешенные глаза.

 - Я сожалею, Эдвард.

 Я повернулся к нему.

 - Джас, ты чуть не убил ее… Чуть не убил на моих глазах.

 Вероятно, это было неподходящее время для подобного разговора, и я выбрал не то место, не тот тон… Джаспер был не готов обсуждать сейчас это со мной – я ясно видел это. Я мог ждать от него искреннего раскаяния, сожаления, каких-то общих слов, ведь он был также опустошен случившимся, как и я. Мне следовало бы подождать. Но я слишком сильно в эту минуту хотел сказать ему о том, к какой катастрофе для меня и всех нас могла привести его неосторожность. Я был неспособен оставаться справедливым и всепрощающим. Он почувствовал это, и в ответ ощетинился как еж.

 - Прости, Эдвард, - сухо бросил он. - Я поступил безответственно.

 - Ты считаешь, это оправдание?

 - А что ты хочешь от меня услышать сейчас, когда дело уже сделано?

 - Ты напугал ее до полусмерти!

 - Я уже сказал, что мне жаль, - в раздражении сказал он.

 - Тебе следует отнестись к своему поведению более ответственно!

 - Кто бы говорил, Эдвард! – ядовито вставила реплику Розали. – Кто бы говорил об ответственности…

 - Эдвард, Розали, давайте не будем ругаться сейчас, - нежный голос Эсми был полон горечи и нежности.

 - А кто ругается, Эсми? – пожала плечами Роуз. – Просто мы тут пытаемся остановить одного зарвавшегося от слепого самомнения индюка!

Розали всегда называла меня индюком, если считала,  что я слепо пользуюсь незаслуженным уважением со стороны окружающих.

 - Я не сказал ничего такого, Роуз, - ледяным тоном заметил я, - чего Джаспер не знает. Сегодня было не место и не время для экспериментов, особенно, если он отдает себе отчет, что не до конца владеет собой!

 - Ты сам настаивал на том, что семья должна присутствовать сегодня в полном составе, Эдвард, - отозвался Эмметт. – Мы всего лишь сделали то, что ты хотел.

 - Брось, Эм, - махнула рукой Розали. – Разве наш самолюбивый красавец способен это оценить?

 - Розали, прекрати, пожалуйста! – с осуждением огрызнулся я. – Я очень ценю вашу поддержку и помощь, но мне даже в голову не могло прийти, что Джаспер придет на день рождения без страховки.

 - Ты хочешь, чтобы я начал оправдываться перед тобой, Эдвард? – Джаспер встал с земли и сделал шаг навстречу мне. Легкая волна раздражения окатила меня с головы до пят –брат был слишком рассержен, слишком загружен моими и своими отрицательными эмоциями, чтобы пытаться хоть как-то контролировать их.

 - Так любишь правила, Эдвард? – сузил глаза Джаспер. – Лишь в отношении других. Когда дело касается тебя, никакие правила тебе не указ!

 - Да, но я не веду себя столь безответственно как ты!

- Джаспер, Эдвард, ради Бога, прекратите!

 - Нет, пусть он договорит до конца! Пусть скажет то, что хотел сказать!

 - Джаспер, вы оба сейчас слишком сильно расстроены, чтобы рассуждать здраво!

 - Эсми, не вмешивайся! – рявкнул он. -  Хватит с меня этих разговоров о правилах и их соблюдении! Для Эдварда они мало что значат, и  ничего – ему все спускается с рук!

 - Что, что мне спускается, Джаспер? – ледяным тоном прошипел я. -  Разве я не сполна расплачиваюсь за эту якобы «свободу»?

 Волна раздражения и злости захлестнула меня, и хотя я отлично знал ее природу, противостоять ей я не мог. Внушать злость и агрессию Джаспер мог с той же легкостью, как и спокойствие и умиротворение . Я распалялся все больше и больше, сам того не желая.

 - Ты сам виноват в том, что с тобой происходит, Эдвард, - ледяным тоном заметила Розали.  – Никто из семьи ни в чем тебе не противоречил - все только и делают, что потакают твоим экспериментам. А сейчас ты бесишься, что все внезапно зашло слишком далеко!

 - Розали!

 - Да взгляни ты правде в глаза, Эдвард! – с вызовом бросила мне она. – Эта девочка не НАШЕГО круга, и она никогда, слышишь, НИКОГДА, не сможет мирно уживаться рядом с нами в своем человеческом облике. Ну не сможет, как бы ты не старался сделать вид, что вы – идеальная пара!

 - Роуз, не стоит… - Эмметт осторожно погладил ее по руке. – Сейчас не время поднимать эту тему…

 - А когда это время настанет, Эм, скажи мне? – обернулась к нему Роуз. – Когда она в очередной раз чем-то порежется, и кто-то из нас не выдержит и сорвется?

 - Роуз, вы все слишком расстроены, чтобы рассуждать спокойно… - Эсми положила ей на плечо свою тонкую руку. – Не нужно еще больше ранить друг друга!

 - Эсми, я устала жить в постоянном напряжении! – раздраженно топнула ногой Роуз. – Из-за этой девчонки этот дом перестал быть МОИМ домом! Теперь я должна постоянно оглядываться, не дышит ли рядом со мной человек!

 - Хорошо, Розали, - сквозь зубы проговорил я. – Если ты так настаиваешь, я уеду и увезу Беллу с собой! Я ни в коем случае не желаю ограничивать твое личное пространство!

 - Эдвард, нет! Только не это! – Эсми метнулась ко мне, расстроено глядя мне в глаза. – Вам не нужно никому уезжать! Я уверена, все можно уладить, не  прибегая к отъезду!

 - Как, Эсми? – устало проговорил Джаспер, качая головой. – Нельзя 24 часа в сутки жить в состоянии  искушения. Это просто невыносимо!

 - Тебе нужно было сходить вчера на охоту, Джаспер, - с раздражением упрекнул я его. – Тебе нужно учиться лучше контролировать себя!

 - Вот только не нужно учить меня, что и как я должен делать! – тихое шипение сорвалось с его губ. – Лучше бы ты повнимательнее следил за своей девушкой!

 - Белла ни в чем не виновата! – гневно возразил я, чувствуя, как неконтролируемый гнев снова вскипает во мне будто горячая магма в разбушевавшемся вулкане.

 - Конечно, не виновата! – ядовито бросила Розали. - Вы с ней оба – нежные жертвы жестоких обстоятельств!

 - Розали, попридержи свой язык! – Эсми, стоявшая между нами, не дала мне  в остервенении сорваться с места.

 - Оставь его, Роуз! – Джаспер смотрел на меня с нескрываемым вызовом. – Пусть наш чувствительный мальчик продолжит прятаться за маминой юбкой!

 Оскалившись, я бросился на него, оттолкнув Эсми в сторону.

Элис, внезапно появившись из холла, оказалась проворнее меня.

Встав между нами подобно несгибаемому рефери, она закрыла собой Джаспера и тихо произнесла:

 - Эдвард, сначала тебе придется ударить меня…

Эсми схватила меня за лацкан рубашки, пытаясь оттащить в сторону хотя бы на дюйм.

 - Эдвард…

Я не сводил глаз с Элис.

 - Ты слышала, что он мне сказал…

 - Да, я слышала. – Моя сестра покачала головой. – Но сейчас не время искать виноватых.

 Внезапно она замерла, и перед моими глазами замелькали картинки ближайшего будущего. Потрясенные, мы оба повернулись к Джасперу.

 - Джас, - расстроенным голосом произнесла Элис, - почему  я вижу, что ты и я - что мы уезжаем?

 - Потому что так оно и будет, Элис – Джаспер не сводил с меня тяжелого взгляда,  - я думаю, будет лучше, если мы оба уедем на время, и не будем мешать Эдварду наслаждаться своим счастьем.

 - Джаспер, нет!... – мы произнесли это все вместе хором, не сговариваясь, и тут же заговорили наперебой:

 - Джас, это совершенно не обязательно!..

 - Брат, ну что за глупость, в самом деле…

 - Нет-нет, ни в коем случае!

 - Джаспер, - я сделал шаг вперед, сделав еще один глубокий вздох. – Не нужно этого делать. Если кто-то и должен уехать из нас двоих, то это – я.

 - Ты уже пытался это сделать, Эдвард, - махнул рукой Эмметт. – Пустая затея.

 - Джас, - Элис осторожно коснулась пальчиками его лица, - давай позже обсудим эту идею, хорошо?

 - Я не вижу ничего, что стоило бы обсуждать, Элис, - все еще раздраженно бросил Джаспер и  сделал шаг в сторону леса. – Я думаю, тебе стоит начать собирать чемоданы.

 - Джас! – я попытался остановить его, но Эсми удержала меня.

 - Эдвард, тебе нужно вернуться в дом, - покачала головой она. – Карлайл заканчивает перевязку. Беллу нужно отвезти домой.

Расстроенный решением Джаспера, я проклинал как его способности, так и собственную несдержанность и близорукость.

 - Эдвард, иди! – Эсми осторожно коснулась моей руки. - Ты ведь знаешь, Элис всегда найдет нужные аргументы, чтобы успокоить его. Иди…

 - Эсми, а как же…

 - Иди! – подтолкнула она меня. – Мне еще нужно убраться в холле, прежде чем вы все снова там окажетесь.

 Холл. Кровь…

Розали была права. С появлением в моей жизни Беллы этот дом перестал быть для моей семьм местом уединения и отдыха.

Снова вдохнув чистый, свежий воздух и задержав дыхание, я обогнул дом и вошел в темную столовую, с горечью раздумывая над тем, способен ли я вообще в этой жизни сделать хоть кого-нибудь счастливым.

– Наверное, нужно отвезти тебя к отцу, - голос Карлайла прервал мои мысли.

– Я сам отвезу, – остановил его я.

Услышав мой голос, лицо Беллы мгновенно порозовело и вспыхнуло. Она бросила смущенный взгляд на свою блузку, испачканную кровью и остатками торта, и нерешительно предложила:

– Карлайл может отвезти меня.

Она все еще боялась моей несдержанности?

Нет, я не видел страха в ее глазах. Слишком нежным и заботливым был ее взгляд.

Даже после всего, что я сделал, она отказывалась думать о себе, думая только о моем состоянии.

Боль от осознания этого пронзила мое сердце как ядовитый шип.

– Я в порядке, – сухо отозвался я, – а тебе все равно нужно переодеться. У Чарли случится инфаркт, если он увидит тебя в таком виде. Скажу Элис, пусть принесет что-нибудь из одежды.

Я вышел обратно в столовую и, подойдя к окну, увидел, что Эмметт и Розали засыпают Джаспера аргументами, уговаривая не уезжать. Элис напряженно стояла рядом с ним, не произнося ни слова.

 - Элис!

Все замолчали и уставились на меня.

 - Элис, мне нужна твоя помощь, - спокойно продолжил я. - Белле нужно подобрать что-нибудь подходящее из одежды.

Она кивнула, и оставив Джаспера на попечение Розали и Эмметта, подошла ко мне.

Я воспользовался секундами, пока мы шли в холл, чтобы задать ей один-единственный вопрос:

 - Он так и не передумал?

В ответ она лишь покачала головой.

 - Дай ему время, Эдвард. Вы слишком много сказали друг другу такого, с чем сложно быстро справиться.

 - Я знаю, Элис. И ты не представляешь, как я сожалею об этом.

 - Не стоило устраивать подобные разговоры сегодня, - сухо заметила она. - Джас вряд ли был готов терпеливо сносить твои упреки.

Смех родителей в столовой послужил нам ответом. Вряд ли Эсми успела сказать Карлайлу, какую ссору за столь короткий срок устроил его младший сын.

Войдя в столовую, Элис бросилась к Белле.

 - Пошли, - схватив ее за здоровую руку, моя сестра потащила Беллу наверх, - подберем тебе что-нибудь не такое ужасное.

Я проводил девушек глазами до тех пор, пока за ними не захлопнулась дверь. Внутри меня царили хаос и опустошение.

 - Эдвард, Элис удалось уговорить Джаспера остаться? – Эсми взволнованно смотрела на меня.

 - Остаться? – встревоженно переспросил Карлайл. – Разве Джаспер куда-то уезжает?

В голосе и мыслях отца было столько беспокойства, что я в ту же секунду еще раз проклял свои не ко времени разыгравшиеся эмоции.

Белла наверху спрашивала у Элис о Джаспере…

Я делал больно всем, кого любил.

 - Карлайл, прости, - виновато произнес я, - у нас с ним вышла небольшая размолвка в саду, пока ты был занят.

 - Размолвка? – переспросил он. – Что за размолвка?

 - Я объясню тебе позже, - тихо сказала Эсми. – Белла идет сюда.

Я подошел к входной двери, пока Белла спускалась по лестнице вниз, и открыл ее. Элис догнала нас, держа в руках фотоаппарат и подарки.

 - Возьми! – Белла инстинктивно подняла руку, чтобы отказаться, но коробки все равно оказались в ее руках.  – Спасибо скажешь потом, когда откроешь!

Да уж, спасибо… Я снова чуть не убил ее,  а Белла должна сказать спасибо?

Это было невыносимо, неправильно, нестерпимо!

Я пропустил Беллу вперед, слыша за спиной мысленные голоса моих родителей и Элис:

 - Надеюсь, он не будет слишком строг к себе…

 - У него такой расстроенный вид…

 - Слишком высокая планка, Эдвард,  слишком…

Слишком высокая планка, Элис? Планка ценою в жизнь Беллы? Ты считаешь это слишком высоко?

В эту секунду все раздражение, с которым я, казалось бы, справился, снова нахлынуло на меня.

Я молча открыл перед Беллой пассажирское сидение, внимательно наблюдая за тем, чтобы она лишний раз не шевелила рукой.  Сев в машину и убедившись, что она пристегнулась, я тронулся с места.

Что могла Элис знать о планках? Разве она когда-нибудь выбирала между тем, что есть слишком, а что – нет? Ради жизни Джаспера она, не задумываясь, пожертвовала бы всем. Но ей ни разу не приходилось ощущать себя убийцей, крадущим все самое лучшее, что есть в жизни у любимого существа?

Джаспер был прав.

Как и Розали.

Как и Эмметт.

Они все были правы.

Я строил свою жизнь на их судьбах, мало заботясь о том, каково приходится им. Месяцами копившееся в брате раздражение сегодня хлынуло наружу в ответ на мои нелепые, смешные претензии. Моя семья, любя меня, поставила мое счастье выше собственных интересов – я позволял себе делать вещи, которые были непозволительны никому – мои близкие просто закрывали на них глаза. Эгоист по природе, я стремился лишь к собственным целям, не слушая никого, кроме себя. Прикрываясь лишь красивыми словами о любви.

Избалованный, глупый, самовлюбленный мальчишка!

Белла сидела рядом, опустив голову, и молчала. Я вез ее домой, живую и практически невредимую, и это можно было считать чудом.

Как мог такой как я надеяться, подумать, возомнить, что имеет право быть около нее? Я, вампир, в черной, гиблой сущности которого не было места ничему человеческому?

Возомнивший себя ее защитником, сегодня я был первым в списке тех, кто жаждал ее убить. Я мог отчаянно твердить себе, что спасаю ее от всех бед и несчастий. Кого я обманывал? От одной, самой главной опасности, я так и не смог ее спасти.

Вопреки здравомыслию, я сам был не в силах отойти от нее.

Я мог защищать ее от всего мира, но я был не способен защитить ее от самого себя.

Я был катализатором, усугублявшим ее несчастья, притягивающим на ее хрупкие плечи все беды. И если меня рядом с ней не было, возможно…

Молчание в машине стало невыносимым.

 - Скажи что-нибудь! – в голосе Беллы, обращенном ко мне, звучала искренняя мольба.

 - Что, например? – обреченно спросил я.

Мысль о том, чтобы расстаться с ней, пронзила меня невыносимой болью. Я мог сделать все, что угодно.

Все, кроме этого.

 - Скажи, что ты меня прощаешь!

Что?

Это я должен ее простить?

Что она себе придумала?

Что происходит в ее уме, где все вечно переворачивается шиворот-навыворот?

 - Прощаю? – в ярости уставился я на нее. – За что?

 - Будь я аккуратнее, ничего бы не случилось, - начала оправдываться она.

Она сошла с ума? Как она могла подумать, даже на секунду, что она в чем-то виновата?

 - Белла, ты порезалась упаковочной бумагой, - возмутился я, - за такое на электрический стул не сажают!

 -  Все равно я виновата, - упрямо повторила она.

Это уже было за гранью добра и зла.

– Виновата? – сорвался я. - Представь, что случилось бы, порежь ты палец в доме Майка Ньютона перед Джессикой, Анжелой и другими нормальными друзьями! В худшем случае они не нашли бы бинт. Если бы ты споткнулась и упала – а не была в панике сбита с ног, – чем бы это грозило? Ну, по дороге в больницу могла перепачкать кровью сиденья… Пока накладывали швы, Майк Ньютон держал бы тебя за руку, а не боролся с желанием убить на месте. Белла, не перекладывай вину на себя, от этого мне только хуже.

 - Каким образом в наш разговор попал Майк Ньютон? – расстроено спросила она.

Боже, как я ненавидел себя!

– Майк Ньютон попал в наш разговор, потому что он, черт возьми, подходит тебе гораздо больше, - жестко отчеканил я.

Даже в темноте машины я увидел, как с обидой насупились ее брови.

 - Лучше умру, чем буду встречаться с Майком Ньютоном, – сквозь зубы процедила она. – Лучше умру, чем буду встречаться с кем угодно, кроме тебя.

Белла упрямо не желала сворачивать с пути, прямиком ведущему ее к гибели.

 - Пожалуйста, только мелодрам не надо! – от отчаяния нахамил ей я.

 -  А ты ерунду не говори! – огрызнулась она.

Я припарковался около ее дома и остановился, заглушив двигатель. Сжимая руль ее старенького пикапа, я изо всех сил пытался успокоиться.

 -  Может, останешься? – тихо спросила она.

 - Мне нужно домой.

Я действительно страстно хотел сбежать. Но лишь потому, что боялся утонуть в ее любящих глазах, снова поддаться на ее ласку и, как это уже неоднократно было, слишком легко себя простить.

 – Ну, в честь моего дня рождения! – ее пальцы коснулись моей руки, все еще сжимавшей руль.

Я сделал последнюю попытку улизнуть от неизбежного.

 – Слушай, нельзя же и так и эдак, - с претензией возразил я, - либо ты хочешь, чтобы окружающие игнорировали твой праздник, либо нет.

Это были лишь слова.

Разве я мог отказать ей хоть в чем-нибудь, чего бы она ни захотела?

 – Ладно, - лукаво улыбнулась Белла. - Я решила, что не хочу, чтобы ты игнорировал мой праздник. Жду тебя наверху.

Я открыл ей дверь и помог выбраться из машины. Демонстративно она вытащила из багажника подарки и фотоаппарат.

 – Не нравятся – не бери, – мрачно буркнул я, памятуя о ее категорическом неприятии любых моих попыток поздравить ее с днем рождения.

 – Нравятся! – упрямо заявила Белла, хлопнув дверью машины.

 – Как же так? – я не смог удержаться от иронии. - Карлайл с Эсми кучу денег потратили!

 – Ничего, переживу, – упрямилась она, и пытаясь удержать коробки, прижала их к себе здоровой рукой

 – Давай, помогу отнести, – отбирая у ее свертки и покоряясь неизбежному, вздохнул я. – Я буду у тебя в комнате.

 – Спасибо, – просияла она.

Следуя здравому смыслу, мне нужно было бы развернуться и подняться к ней в комнату. Вместо этого, я со вздохом наклонился к ней и тихо прошептал:

 – С днем рождения, Белла! 

Она приподнялась на носочки, не оставляя мне выбора.

Видит Бог, я его и не хотел.

Мои губы с нежностью прильнули к ее – теплым, родным и сладким. Я касался их осторожно, с нежностью порхающей бабочки над распустившимся цветком – чуть дразня и лаская. Мне не пришлось ждать ее ответа – Белла отозвалась на мой поцелуй мгновенно, прильнув ко мне своим хрупким и горячим телом.

Она была так прекрасна… и так человечна.

Усилием воли я отстранил ее от себя, и, поймав ее недовольный взгляд, невольно улыбнулся.

Она даже не подозревала, насколько сильно я желал ее.

Мне понадобилось меньше секунды, чтобы очутиться в ее комнате.

Сложив подарки на прикроватную тумбочку, я сел на узкую деревянную постель, слушая как Белла входит в дом. «Чикаго уайт кок» выигрывали у «Сиэтл маринерс», и судя по всему, Чарли это радовало.

  – Беллз! – Услышал он шаги дочери в холле.

Я увидел ее глазами Чарли: рядом со мной и с ним она храбрилась, пытаясь не показывать как ей больно. Раненую руку она прижимала к себе, и было заметно, что чувствовала она себя не лучшим образом.

 – Как все прошло? 

 - Что-то она не очень хорошо выглядит…

 – Элис превзошла саму себя, - Белла старалась говорить бодро, -  цветы, свечи, торт, подарки, в общем, все как полагается...

 - И голос не слишком радостный…

 – Что подарили?

 – Стереоустановку в машину, - смущенно призналась она.

Надо же, а я совсем забыл о том, что Эмметт установил ей аудисистему в ее пикап…

 – Bay!

 - Ну ничего себе подарок!...

 – Да уж, – покачала головой она, смущенно покраснев. – Ладно, пойду спать.

 - Она не выглядит счастливой для именинницы… Да она и с самого утра не особо дню рождения радовалась. Не могу понять, почему…

 – Увидимся утром.

 - Стоп. А что у нее с рукой? Бинты?

Я был бы удивлен, если бы наметанный взгляд Чарли не заметил ее перевязку.

 – Ага, увидимся, - Белла махнула рукой, собираясь уходить.

– Что с рукой?

Белла остановилась, и я увидел через мысли Чарли, как ее лицо залилось краской.

– Ничего, - небрежно пожала плечами она. - Поскользнулась.

В этом была вся Белла, с горечью подумал я. Оберегать близких от малейших неприятностей и переживаний.

 - Да что ж это такое…

 – Белла! – вздохнув, покачал головой Чарли.

Она явно не стремилась продолжать разговор.

– Спокойной ночи, папа!

Ее отец не знал, что сегодня Эдвард Каллен чуть не убил его дочь.

А она всегда прощала меня. Наивно считая себя причиной всех бед и несчастий, обрушивающихся на ее голову.

Она была невероятно добра и жертвенна. И сейчас, спустя час после того, как ее жизнь висела на волоске, она искала в себе причину моего плохого настроения.

Я крутил в руках коробку с подарком от родителей: Карлайл и Эсми, узнав, что Белла отчаянно скучает по маме, но отказывается покидать Форкс без меня, приобрели для нас двоих ваучер на поездку в Джексонвилль. Возможно, действительно будет к лучшему, если Белла поедет жить к маме – она так мечтала о солнце, горячем красном песке…

Дверь распахнулась, и Белла вбежала в комнату – здоровой рукой она придерживая перевязку. Вероятнее всего, анальгетик, который вколол ей Карлайл, уже заканчивал свое действие…

Не говоря ни слова, она отодвинула подарки и с удобством устроилась у меня на коленях. Маленькая соблазнительница сегодня выбрала не ставшие для моих глаз уже привычными тренировочные и футболку, а шелковую пижаму цвета бургунди – вероятно ту самую, которую ей  год назад подарила Рене.

Как обычно после ванной она выглядела необычайно свежо и привлекательно.

Прижавшись к моей груди, Белла взяла один из подарков и повертела его в руках.

 - Эй! Я могу открыть?

 - Откуда такой энтузиазм? – с подозрением поинтересовался я.

– Сам заинтриговал! – рассматривая коробку, парировала она, явно намереваясь сорвать подарочную обертку.

Ну уж нет!

– Лучше дай мне, – я отобрал у нее подарок, сорвал серебристую упаковку и протянул ей обратно коробочку.

– Доверишь поднять крышку? – съязвила она, но я с напряжением ждал ее реакции.

Сначала она мало что поняла, пытаясь прочитать мелкий текст на ваучере, и лишь наткнувшись на слово Джексонвилль, чуть не запрыгала от радости

 – Мы летим в Джексонвиль? – глядя на меня глазами, полными восторга, спросила она.

Ей действительно понравился подарок? И она была бы не против лететь со мной к матери? Ох….

– По крайней мере, так задумано, - нарочито небрежно ответил я.

– Поверить не могу! – Белла снова посмотрела на бумаги, а потом на меня - Рене с ума сойдет! Слушай, а ты-то согласен? Там ведь солнечно, придется весь день сидеть взаперти.

В ее голосе было столько надежды и радости, что я не мог не ответить ей улыбкой.

– Думаю, что справлюсь, – сказал я, и добавил с некоторой горечью. – Знал бы, что ты, оказывается, можешь адекватно реагировать на подарки, заставил бы тебя открыть его перед Карлайлом и Эсми. Мне почему-то казалось, что ты рассердишься.

 – Ну, конечно, все это слишком, зато полетим вместе!

Она была верна себе. Невообразимый клубок противоречий.

– Теперь жалею, что сам не купил подарок, - покачал головой я и не удержался от шпильки. - Оказывается, здравый смысл у тебя все-таки присутствует.

Отложив в сторону ваучер, Белла с горящими глазами потянулась за подарком, в которой лежал мой диск. Все та же беспечность… В последний момент я выхватил его из ее рук и сам сорвал подарочную упаковку.

Несколько месяцев я перебирал сотни вариантов подарков, которые, на мой взгляд, могли принести ей удовольствие, и проклиная ее упрямство, не позволявшее мне что-то ей купить. Вспомнив, с каким восторгом она всегда слушала мою игру на рояле, я позволил себе надеяться…

– Что это? – растерянно спросила Белла, вертя в руках серебристый диск в прозрачной упаковке, который я и Элис целый месяц записывали на профессиональную звуковую аппаратуру.

Запись должна была быть безупречной. Ведь мне так хотелось, чтобы она слушала его снова и снова…

Я молча взял из ее рук свой подарок, вставил в допотопный плеер, лежавший здесь же рядом со мной на тумбочке, и нажал на play.

Белла узнала аккорды своей колыбельной в ту же секунду. Не произнося ни слова, она смотрела на меня, слушая мелодию, и я увидел, как из ее глаз потекли слезы.

Я встревожено коснулся ее пальцев.

 - Рука болит?

 - Нет, дело не в руке… - покачала головой она, стирая слезинки. – Эдвард, это же прекрасно! О лучшем подарке и мечтать нельзя. Даже не верится…

Я вспомнил, как возмущалась Элис, когда я в сотый раз заставлял ее переписывать эту колыбельную снова и снова. Моя несносная сестрица почувствовала бы себя вознагражденной, видя такой искренний восторг в глазах Беллы.

 – Ты ведь не позволила бы купить рояль, чтобы я мог играть прямо здесь? – поддел я ее.

 – Конечно, нет!

Пытаясь сделать это незаметно, она поправила повязку на руке. Зря она надеялась, что это ускользнет от моего внимания

 – Как рука?

 – В полном порядке! – пытаясь выглядеть бодрой и беспечной, заявила она.

Она то и дело непроизвольно сжимала и разжимала пальцы, явно борясь с неприятными ощущениями.

– Сейчас принесу тайленол, - со вздохом произнес я

Она бы мучилась от боли всю ночь, лишь бы ни в чем мне не признаваться.

– Ничего не нужно, – упрямо попыталась возразить мне она, но я, осторожно пересадив ее на кровать, пошел к двери.

– Чарли!.. – испуганно зашипела она, боясь что ее отец увидит меня.

Она так и не привыкла к тому, что за моими передвижениями вряд ли уследит обычное человеческое зрение…

 – Он меня не поймает, – пообещал ей я и вышел за дверь.

На поиск тайленола и чистого стакана у меня ушло меньше двух секунд. Чарли спал перед включенным телевизором, где уже закончилась трансляция бейсбольного матча и начинался открытый чемпионат по большому теннису.

Белла без возражений выпила таблетки, уже не пытаясь сделать вид, что это бессмысленная затея.

Ей нужно было отдохнуть.

– Уже поздно, – менторским тоном произнес я, укладывая ее постель. Привычка проводить ночи в ее спальне разбаловала меня – со всех сторон подоткнув одеяло, я лег рядом с ней, и словно собственник, обвил руками ее талию.

Она любила засыпать в моих руках, положив мне голову на плечо, словно маленький ребенок.

И это было счастье.

Ни с чем не сравнимое счастье.

Так и сейчас она без промедления уткнулась мне в шею, и я почувствовал ее теплое дыхание на своей коже.

– Спасибо… - тихо сказала она.

Это было неправильно.

Это я должен был сказать ей спасибо.

Спасибо за то, что она не возненавидела меня после сегодняшнего кошмара.

– Не за что! – со вздохом ответил я.

Так много неправильного было в наших отношениях. Прокручивая в памяти сегодняшний вечер, я отчетливо видел реальную угрозу ее жизни, исходившую от меня. Я безмерно любил ее, но всегда, так или иначе, отнимал у нее больше, чем был способен ей отдать.

Продлевая наши отношения, отказываясь принимать решение, я отчетливо понимал, что тратя на меня время, она теряет месяцы, годы жизни. Теряет возможность построить жизнь с тем, кто действительно в дальнейшем смог бы сделать ее полностью счастливой.

Мог ли я сделать ее счастливой, уйдя от нее?

Было бы правильным, что мы продолжали встречаться, несмотря на все, что стояло между нами?

Что вообще в отношении нас было правильным и неправильным?

Я знал ответ.

Но это не означало, что я был готов следовать ему.

– О чем думаешь? – шепотом спросила меня Белла.

Должен ли я был в эту минуту сказать ей правду?

– Думаю о том, что правильно, а что - нет, – секунду помолчав, ответил я.

Рука Беллы, обвивающая мою шею, слегка напряглась и она подняла голову, посмотрев на меня.

– Помнишь, я решила, что не хочу, чтобы ты игнорировал мой день рождения? – спросила меня она

 – Да, – произнес я, не зная, чего ожидать дальше.

 – Так вот, - с деловым видом заявила она, -  поскольку праздник еще не закончился, хочу, чтобы ты снова меня поцеловал!

Кажется, сегодня она решила не щадить меня…

 – Ты сегодня такая жадная! – покачав головой, возразил я

– Ну, если не хочешь, не надо себя заставлять, – обиженно съязвила она и попыталась отодвинуться от меня.

Разумеется, мои руки не позволили ей этого.

Заставлять себя поцеловать ее? Разве такое вообще возможно?

Я рассмеялся, глядя в потолок, а затем, приподнявшись, взглянул ей в лицо.

 – Не дай бог мне себя заставлять! – покачал я головой. Когда-нибудь мне суждено лишиться невероятного и ни с чем не сравнимого волшебства ее поцелуев.

Я прильнул к ее губам, как приникают к прохладному источнику с живительной влагой: осторожно, отчаянно боясь его потерять. Обвив одной рукой мою шею, она искренне и доверчиво открывалась мне, позволяя так много, как я только хотел себе позволить.

Она отвечала мне губами, руками, телом…

Я был требователен и настойчив, не давая Белле оторваться от меня – подводя нас обоих к черте, после которой вряд ли мы захотели бы остановиться. Я позволял своим пальцам касаться ее, проникать под одеяло туда, где тепло ее тела становилось таким манящим и податливым. Ее аромат, тягучий и дразнящий, проник в меня, вызывая такую знакомую душную горячую волну…

Мое тело безумно хотело ее.

Мне нужно было глотнуть воздуха, чтобы вновь не сорваться.

Я оторвался от ее губ, подавляя сотрясавшую мое тело дрожь и слушая, как неистово бьется в ответ ее сердце.

Мог ли я хоть что-то сделать в отношении нее правильно?

Похоже, что нет.

 – Прости… – с сожалением произнес я, пытаясь восстановить дыхание. – Это перешло границы.

 – Я не возражаю, – так же задыхаясь, ответила она.

Уже в который раз она не выказывала ни малейшего намерения помочь мне сохранить ей жизнь.

 – Белла, постарайся заснуть, – с укором возразил я ей.

 – Нет, хочу еще один поцелуй!

Неужели она не видела, что со мной происходит? Неужели не чувствовала, с каким трудом я удерживаюсь от того, чтобы не причинить ей вред?

 – Похоже, ты переоцениваешь мой самоконтроль.

 – Что соблазнительнее: мое тело или моя кровь? – с интересом спросила она, прижимаясь ко мне всем телом.

Кажется, я уже начинал поджариваться на сковородке собственных ощущений…

 – Пожалуй, одинаково, - усмехнувшись, ответил я. – Слушай, может, перестанешь испытывать судьбу и попытаешься заснуть?

– Договорились, – со вздохом ответила она, прижимаясь ко мне еще крепче и закрывая глаза.

Рука с повязкой коснулась моего плеча словно ожог – засыпая, Белла непроизвольно искала ею источник холода. Я положил на рану свою ладонь, пытаясь облегчить боль, которую она всеми силами весь вечер пыталась от меня скрыть.

Она, как могла, оберегала меня.

Плохо завершившийся вечер давал о себе знать – всю ночь она металась и повторяла мое имя – произнесенное шепотом, я улавливал его среди неясного бормотания и бессвязных слов. Я был в ее жизни, я заполнил ее своим присутствием, и теперь с ужасом осознавал, чем может для нее и меня обернуться возможная разлука.

Я знал, что она скажет мне да, если я попрошу ее последовать за мной, куда бы я не поехал. Но был ли я вправе это делать? Обещая Джасперу уехать из Форкса и увезти Беллу с собой, я лукавил, пронимая, что никогда не смогу попросить ее изменить своим планам и потратить даже крохи своей жизни на меня.

Ее жизнь должна продолжаться так, как она бы продолжалась, если бы меня не было с ней рядом.

Но разве это означало, что мы должны расстаться? Разве не могу я провести эту жизнь около нее, не калеча ее судьбу?

Серое осеннее утро потихоньку вползало в окно спальни - на часах было шесть утра. Если я хотел успеть попытаться отговорить Джаспера от его намерения, мне нужно было спешить.
Я осторожно склонился над Беллой - во сне собравшись в клубочек и прижавшись ко мне, она неловко вытянула раненую руку в сторону. Поправив на ней одеяло, я прикоснулся губами к ее лбу.
- Уже уходишь? - спросонья спросила она.
- Да, - шепотом ответил я. - Мне нужно домой.
- Который сейчас час? - она попыталась взглянуть на будильник, но тут же скривилась от боли - беспокойно проведенная ночь явно давала себя знать.
- Поспи, еще очень рано. - Я поднял будильник с прикроватной тумбочки, чтобы показать ей циферблат. - Сейчас только шесть утра.
- Ты будешь в школе? - В голосе Беллы отчетливо слышалось беспокойство.
Я улыбнулся, снова склонившись над ней. Несмотря на бинты на руке и взъерошенный вид, в эту минуту она выглядела как теплый сонный котенок.
- Конечно, буду. Ну куда я денусь от тебя?
Слабая улыбка тронула ее губы, но тревога в глазах все же осталась.
- До встречи.
Одним прыжком я оказался на улице - дорога к дому не должна была отнять у меня больше десяти минут. Я знал, что Элис сделает все возможное, чтобы уговорить Джаспера не принимать решение слишком быстро - я видел это намерение в ее мыслях вчера вечером.
Она уже усиленно искала другие возможные варианты его будущего.
Мне можно было надеяться, что ее влияние на Джаспера хоть немного сгладит ту ситуацию, в которую всех нас поставил несчастный случай с Беллой.
Эсми и Карлайл ни при каких обстоятельствах не останутся в стороне. Доводы Эмметта и Розали, я был уверен в этом, также будут крайне убедительны.
Целостность семьи всегда была для всех нас основным приоритетом.
До дома оставалось несколько миль - вполне достаточно, чтобы я мог слышать их мысленные голоса.
Я их услышал.
Они звали меня.
Шесть родных голосов, полных напряжения, боли и отчаяния.
Они кричали мое имя.
Я бросился к дому так быстро, как только мог.
Ужас надвигающейся катастрофы наполнил меня ледяным холодом: с каждым сделанным шагом я понимал, что уже слишком поздно было что-либо предпринимать, слишком поздно на что-то надеяться.
Одним прыжком я преодолел поляну перед домом и распахнул дверь.
Моя семья в полном составе стояла в холле.
В эту секунду я уже знал все.

Я сделал шаг вперед, и мой отец медленно отошел в сторону, позволяя  мне встретиться с взглядом с теми, кто ожидал меня здесь вот уже несколько часов.

Их был четверо. Холодные лица бесстрастно и равнодушно смотрели на меня.