Глава 2

Вечеринка

 

 

Я припарковался около школы, и в очередной раз бросил тоскливый взгляд на сверток в блестящей бумаге, который держала в руках Элис. Маленький с серебристым бантом, для меня он означал в эту минуту довольно большую проблему.

 - Элис, ну я же просил повременить с вручением подарков…

 - Я не вижу ничего ужасного в том, чтобы подарить Белле этот скромный сувенир именно сейчас, - непреклонно ответила моя взбалмошная сестра, с нетерпением выпрыгивая из машины. – В конце концов, хватит уже вам обоим делать вид, что нет никакого повода для праздника.

 - Сомневаюсь, - скептически возразил я, - что то, что лежит в  этом свертке, Белле покажется просто «скромным сувениром»… Даже с огромной натяжкой.

Элис показала мне язык.

 - Ну кто-то же должен прививать ей хороший вкус, Эдвард. У тебя это пока плохо получается!

 - Просто я не хочу это делать насильно, - заметил я, сделав ударение на последнем слове. – В отличие от одной маленькой самовлюбленной вампирши.

 - Хм, вот мне интересно, Эдвард… - лукаво произнесла Элис, - после того, как ты увидел его в моих мыслях, сколько раз за сегодня ты уже представлял себе в Беллу в нем?

Кажется, я готов был испепелить ее одним взглядом, однако парировать выпад Элис мне явно было нечем.

Ночная сорочка из тончайшего изумрудного шелка, заботливо подобранная ею для Беллы, на самом деле была бесподобна. Хотя вряд ли это определение лучше всего соответствовало тому, что происходило со мной, стоило мне представить Беллу в этом изящном куске полупрозрачной ткани. С того момента, как я увидел ее в мыслях Элис, одетой в это сводящее с ума безумие, я никак не мог запретить своему воображению рисовать себе картины.

Одну соблазнительнее другой.

Снова и снова.

- Ты знаешь, сейчас я испытываю очень человеческое желание надрать тебе уши, - сквозь зубы процедил я Элис.

 - Позволю себе заметить, что на пути к этой замечательной цели у тебя целых два серьезных препятствия, - не меняя позы, спокойно ответила она. – Во-первых, Джасперу вряд ли понравятся твои намерения. И, во-вторых…

 - Что «во-вторых», маленькая негодница?..

  - Попробуй меня для начала хотя бы один раз поймать, мой безумно влюбленный братец!

 - Предлагаешь заняться этим сейчас и немедленно?

 - Я нисколько не сомневаюсь в твоей храбрости и намерении наплевать на все правила, - съязвила в мой адрес Элис, - но Белла будет здесь через три минуты, так что тебе придется набраться терпения.

Мне не нужны были способности Элис, чтобы знать об этом. Шум мотора старого «шеви» я бы услышал среди сотен тысяч других авто. В те дни, когда я не подвозил Беллу в школу сам, я нетерпеливо ждал ее на школьной парковке, считая минуты и угадывая приближение ее грузовика задолго до того, как он, грохоча как трактор, появлялся в пределах моей видимости.

Белла и я встречались.

Я все еще никак не мог до конца поверить в свое счастье.

Все лето мы проводили вместе каждый день, и Эмметт с Джаспером несколько раз были вынуждены устраивать мне выволочки, прежде чем я находил в себе силы оставить Беллу на пару дней, чтобы отправиться с ними на охоту. В конце концов, им это наскучило. Братья не получали удовольствия от моей компании – утолив насущный голод, я думал только о том, чтобы вернуться назад в Форкс. Я мчался домой сквозь дождь и снег, туда, где меня ожидало всегда гостеприимно распахнутое окно спальни Беллы.

Теперь она никогда не закрывала его.

Она ждала меня.

Она всегда ждала меня.

Одним прыжком я бесшумно запрыгивал на подоконник - лишь едва заметное колыхание занавесок могло выдать мое присутствие. Я хотел первым поймать ее взгляд, убедиться, что все происходящее не волшебный сон, который лишь случайно привиделся моему воображению. Я встречал ее вспыхивающие от счастливого изумления карие глаза, и протягивал к ней руки. Она бежала ко мне лишь секунду, что-то невнятно восклицая, но я уже обнимал ее, шепча, убаюкивая, целуя.

Мы были одни в целом мире.

Мы любили друг друга.

И ничто, и никто не мог разорвать эту нить, отныне так прочно связавшую нас.

Я в сотый раз думал об этом, наблюдая за тем, как ярко оранжевый «шеви» медленно въезжает на школьную стоянку.

Белла припарковалась, и с грохотом захлопнула дверь своего пикапа. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы все понять без слов: ни о каком празднике и речи быть не могло.

Я обреченно вздохнул.

Она выглядела слишком расстроенной.

Кажется, я исчерпал все аргументы, умоляя ее не придавать значения этой нелепой разнице в возрасте, которую она себе придумала. Я не уставал говорить ей,  что она самая прекрасная и желанная женщина в моей жизни, что так было и так будет вечно, но Беллу это не устраивало. Она катастрофически боялась постареть, и последние дни все дошло просто до абсурда, когда я начал замечать, что она старается не смотреть на себя в зеркало.

Сегодня ей исполнялось 18 лет. И единственное, что она хотела получить от меня в подарок на свой день рождения – это поцелуй, который навеки положил бы конец ее человеческой жизни.

Предсказание Элис сбылось.

Белла любила меня, и изо всех сил стремилась разделить со мной мою жизнь, стать ближе ко мне, в своем самопожертвовании не замечая, от чего отказывается и как многого может лишиться. Она мучилась от мысли, что я могу разлюбить ее, не подозревая, как мало думает о себе, находясь рядом со мной. Доверчивой и искренней, ей даже в голову не приходила мысль о моем бесчувственном эгоизме, вовлекшем ее в отношения с тем, кто не был даже человеком. Я рисковал ее жизнью, ее будущим, ее бесценной, любящей душой, а она взамен жаждала подарить мне себя. Убийственный, неравноценный обмен, допустить который я не позволил себе никогда.

Я слишком сильно любил ее для этого.

Увидев в руках Элис сверток, Белла нахмурилась и я, в очередной раз, мысленно проклял упрямство моей сестры.  Ну что ж, Элис, получай что заслужила…

Ждать, пока Белла подойдет к нам, Элис была не в силах – ей слишком не терпелось как можно скорее вручить свой подарок.

 - С днем рождения, Белла!

Даже в этот раз доброта Беллы взяла верх над ее плохим настроением: вместо того, чтобы упрекнуть Элис в назойливости, она лишь испуганно оглянулась вокруг, явно не желая, чтобы кто-то еще услышал и присоединялся к поздравлениям.

Она так не любила привлекать к себе внимание.

Я снова украдкой вздохнул. Даже в этот день мое присутствие в жизни Беллы давало себя знать: вместо положенной радости от подарков и ласковых слов, ее мучили сомнения и боль. И в таких мелочах я не был способен сделать ее абсолютно счастливой.

Мог ли я хоть раз сделать хоть что-нибудь так, чтобы не доставлять ей неприятных минут?

– Откроешь подарок прямо сейчас или потом? – продолжала беззаботно болтать Элис, пока обе девушки направлялись ко мне.

– Никаких подарков! – почти огрызнулась Белла, стараясь не смотреть на сверток в руках моей сестры.

Элис едва заметно повела бровью.

 - Да, видимо, это действительно серьезно…

 - Ты поняла, наконец? – мысленно позлорадствовал я.

Но нужно было знать Элис, чтобы увидеть, что она не из тех, кто так легко сдастся.

– Ну, ладно… - временно отступила она. - Тогда потом. Тебе понравился альбом, что прислала мама, и фотоаппарат от Чарли?

 - Да, очень!

– По-моему, здорово придумано! Восемнадцать бывает только раз в жизни, можешь документально запечатлеть день своего совершеннолетия!

Лицо Беллы вновь стало грустным.

– А сколько раз тебе было восемнадцать?

– Ну, я  - другое дело!

Я протянул руку – ладонь Беллы скользнула в мою, и я почувствовал ее нежное пожатие. Укромная, тихая ласка, которую мы могли позволить себе на людях – после нескольких часов разлуки этого всегда было так мало для меня. Я поймал ее взгляд, темно-карие глаза вспыхнули, едва встретившись с моими. Ровный стук ее сердца на секунду ускорился – маленький тайный знак ее чувств ко мне, отмеряющий минуты, часы, дни моего существования. Если бы мое сердце было способно биться, оно звучало бы в унисон с ее.

Я поднес ее пальчики к своим губам и улыбнулся.

Я люблю тебя.

Белла сделала еще один шаг ближе ко мне – нам обоим было слишком мало нашего скромного приветствия.

Мои пальцы осторожно коснулись ее щеки и скользнули вдоль линии губ – я с трудом удержался от мысли поцеловать ее здесь и немедленно.

Увы, сейчас это было невозможно.

Вместо этого я позволил себе снова улыбнуться и тихо произнес, еще раз мысленно подписываясь под нашим с ней уговором:

 - Значит, я не имею права поздравить тебя с днем рождения?

– Ага, точно, – кивнула Белла.

– Решил на всякий случай уточнить, - извиняющимся тоном сказал я. – Вдруг ты передумала? Людям, как правило, нравятся дни рождения и подарки.

Она не произнесла ни слова в ответ, но ее глаза сказали мне все.

Никаких праздников.

– Брось, Белла, тебе тоже понравится! – рассмеялась Элис. - Сегодня все будут потакать любому твоему желанию. Что плохого? 

Белла все так же расстроено взглянула на мою сестру.

– Возраст, – ответила она, и я услышал нотки обиды в ее голосе.

Нет, только не сейчас!

– Восемнадцать – это немного, – миролюбиво и жизнерадостно заметила Элис. – Мне казалось, из-за таких проблем начинают волноваться после двадцати девяти.

– Немного, - согласилась Белла. - Но больше, чем Эдварду.

Это было невозможно. И невыносимо. Так мучить себя из-за глупых сомнений…

Если бы мы были сейчас в другом месте, не на этой людной стоянке, я бы использовал более действенный аргумент, чтобы остановить эти разговоры. Вместо этого я мог позволить себе только обнять ее за талию, коснувшись губами ее лба и вынуждая посмотреть мне в глаза.

Что заставляло ее думать, что я могу потерять к ней интерес или смешнее того – разлюбить ее?  Разве всем, что я делал, я не давал ей понять, что для меня нет ничего более важного на свете чем она? Неужели она считала, что мои чувства так же ветрены как чувства обычных людей?

Я смотрел на нее, молча, до тех пор, пока ее взгляд не смягчился.

– Практически только на год, – с оттенком легкой надежды проговорила Белла, все так же не отрывая от меня глаз.

 - Эдвард, ну хватит уже! Не отвлекай ее, пожалуйста!

Мысленный голос Элис был полон легкого нетерпения. Она не оставляла надежды привести свой план в действие.

– Когда будешь дома? – притворяясь паинькой, спросила она.

Белла с подозрением повернулась к ней

– Разве я что-то запланировала?

Терпение Элис явно было на исходе.

– Да ладно тебе, Белла! – воскликнула она. – Неужели испортишь нам все веселье?

– Мне казалось, день рождения проходит так, как желает именинник! – парировала Белла.

Мне пора было вмешаться.

– Сразу после школы я ее заберу, – не выпуская Беллу из объятий, произнес я.

– У меня ведь работа! – она подняла на меня лицо, полное искреннего возмущения.

– Уже нет, – в голосе Элис прозвучало самодовольство. – Я договорилась с миссис Ньютон. Она меняется с тобой сменами и поздравляет с днем рождения.

– Н-не м-могу праздновать, - я видел, как Белла спешно пытается найти отговорку. – Мне… «Ромео и Джульетту» для литературы нужно посмотреть.

Вот это было действительно смешно. Это был последний аргумент, к которому бы прислушалась Элис

– «Ромео и Джульетту» ты знаешь чуть ли не наизусть, – не преминула воспользоваться она промахом Беллы.

– Мистер Берти считает, что нужно обязательно увидеть постановку. Мол, шекспировское произведение задумывалось именно как зрелище.

Мистер Берти был бы очень удивлен таким рвением Беллы к своему предмету

– Ты уже смотрела фильм! – я видел, как Элис начинает потихоньку злиться.

– Да, но современный, а не шестидесятых годов, - не унималась Белла. - По мнению мистера Берти, та экранизация – самая лучшая.

Терпение Элис лопнуло.

– Знаешь, милая, не мытьем, так катаньем, но ты… – начала она.

Похоже, пора было охладить пыл моей сестры.

– Успокойся, Элис, – с нажимом вмешался я. – Раз Белла хочет, пусть смотрит фильм, это же ее день рождения.

– Вот именно, – почувствовав во мне союзника, заявила Белла.

– К семи я ее привезу, – как ни в чем не бывало, продолжил я, – так что у тебя будет больше времени все приготовить.

В отчаянии Белла обернулась ко мне, желая что-то возразить, но не успела.

– Да, здорово! – засмеявшись, воскликнула Элис. – До вечера, Белла! Тебе понравится, вот увидишь!

Я чувствовал себя немного предателем, но, в конце концов, сколько можно было стесняться внимания со стороны и делать вид, что сегодняшний день – самый обычный? Небольшая вечеринка среди тех, кто ее любит – это самое малое, что я мог для нее сделать.

– Эдвард, пожалуйста, – взмолилась она, но я прижал к ее теплым губам свой  палец, призывая к молчанию. Мы уже отчаянно опаздывали.

– Обсудим позднее, пора на уроки!

Все время до ленча Белла то и дело бросала возмущенные взгляды в мою сторону, но я оставался невозмутим и спокоен. Она заслужила этот маленький праздник, несмотря на то, что нервничала от перспективы оказаться в центре всеобщего внимания.

И разве я не обещал, что буду рядом с ней каждую секунду?

Вместо планируемой вечеринки я обдумывал вариант того, как уговорить Беллу выбрать подходящие для нее подготовительные курсы для поступления в колледж. Я не видел ограничений в выборе любого колледжа на ее усмотрение, но тут мне пришлось столкнуться с неожиданной проблемой. Я посчитал бы за счастье оплатить любой уровень ее подготовки к поступлению - ей стоило только ткнуть пальчиком на карте мира, но Белла взрывалась при малейшем упоминании о моем финансовом участии в ее будущем. Деньги никогда не являлись для моей семьи чем-то первостепенным, оставаясь по сути лишь вспомогательным рычагом для решения тех или иных вопросов, но для Беллы во многом они были камнем преткновения. Она не желала ничего слышать о том, чтобы я оплачивал ее обучение. Или вообще тем или иным способом помогал ей решать финансовые вопросы.

Она ни в каком виде не хотела, чтобы я тратил на нее деньги.

И это невероятно расстраивало и раздражало меня.

Я не видел смысла в ее работе в магазине Ньютонов, где она получала сущие копейки, но Белле это место давало возможность почувствовать себя более самостоятельной и независимой, и я не нашелся что возразить. Хотя одно я знал точно: моим железным аргументом против ее работы в этом магазине было неотвязное внимание к ней Майка Ньютона.

Они с Джессикой Стенли расстались уже больше месяца назад, и он, не секунды не переживая, страстно мечтал обратить свое внимание на всех остальных девушек в школе. Я был вынужден иногда замечать это, сидя с ним за одним столом в столовой во время ленча.

Не желая лишать Беллу человеческого общества, я и Элис садились каждый день за один стол с остальными учениками, но, как я и думал, это плохо сказывалось на общей беседе. Я ощущал страх, который окружающие подсознательно испытывали по отношению к нам: разговор не клеился, и мысли каждого бродили где придется.

Анжела и Бен Чейни встречались уже полгода, и этот факт заменял им все происходившее вокруг. Коннер, Эрик и Лорен изредка обменивались парой слов, но последняя, бросая завистливые и злобные взгляды на Беллу, все больше раздражалась, наблюдая за ее безмятежным и спокойным лицом. Джессика всячески пыталась обратить на себя внимание Тайлера, а мысли Майка бродили по столовой как шкодливые слизняки.

В такие минуты я ненавидел его с такой силой, что скажи он хоть слово – я убил бы его одним движением руки.

Казалось, он весь состоит из своих скользких мыслишек: ни одной девушке вокруг не удалось избежать его грубых фантазий. Такая озабоченность своей сексуальной привлекательностью могла бы показаться мне смешной, если бы его мысли то и дело не перескакивали на Беллу.

В своих мечтах он позволял себе слишком много.

Так много, как я не смел себе позволить.

Я ненавидел его за это. А также за то, что ему не нужно опасаться своих тайных желаний, и он получал от них видимое и вполне определенное удовольствие.

Порой, глядя на нас с Беллой, он думал о том, делали ли мы то, чем вот уже второй год мечтал заняться он. Но этого ему было мало. Этот маленький слизень представлял себе, как он делал бы это с Беллой. С моей Беллой… Мысленно он касался ее своими руками там, куда мои руки никогда не посмели бы прикоснуться. Я видел, как его бросает в пот от этих мыслей, как возбуждение прокатывается волной по его телу, и он, судорожно сглатывая, меняет позу, чтобы скрыть от окружающих происходившие с ним изменения.

В эти секунды я с трудом удерживался от желания раскрошить об стену его никчемный череп. Ревность и ненависть пожирали меня, заставляя мои зубы буквально скрежетать от ярости.

Он завидовал мне, думая, что я давно уже получил то, что для него пока оставалось недостижимой мечтой.

Не подозревая, как отчаянно я завидую ему в его пусть даже и чисто гипотетической возможности сделать эту мечту реальностью.

Еще один пункт в списке тех, что я никогда не смогу сделать для Беллы без риска потерять ее навсегда.

После занятий мы, не спеша, вышли на стоянку. «Вольво» забрала с собой Элис, отрезав Белле последний путь к отступлению. Открыв пассажирскую дверь ее «шеви», я жестом предложил ей занять место. Разумеется, ее брови моментально насупились.

 - Сегодня мой праздник, - сложив руки на груди, заявила она.  – Ты что, и за руль не пустишь?

Я невинно пожал плечами, делая вид, что ничего не происходит.

 - Как ты и хотела, я делаю вид, что день самый обычный.

Белла продолжала не двигаться не с места, смотря на меня в упор.

 - Раз самый обычный, зачем ехать к тебе домой?

Ах, так? Ну что ж…

 - Ладно, - заявил я, - договорились.

Решительным шагом я преодолел расстояние до водительской двери и распахнул ее перед ней, сделав вид, что обиделся.

 - С днем рождения! – громогласно сказал я, всем своим видом выражая равнодушие к происходящему.

Всю ее браваду как ветром сдуло.

 - Тш-ш! – испуганно взмолилась она.

Опустив голову и бросая на меня виноватые взгляды, Белла села в машину и покорно пристегнулась. Я разместился рядом, с сомнением оглядывая ее пикап. Пока она пыталась выехать со стоянки, я крутил ручку ее радио, с ужасом и отвращением слушая его шипение и кряхтение.

 - Приемник у тебя ужасный!

Как я и думал, моя реплика снова заставила ее взорваться – она очень нежно относилась к своему «шеви» и всячески защищала его от моей критики и насмешек.

 - Хочешь новый приемник? – сварливо заявила она. – Води свою машину!

Она была такой доброй и любящей, даже в проявлениях гнева. Подобно маленькому котенку, считающему себя грозным львом и пытающемуся выпустить коготки. Только для меня прикосновения этих коготков были нежнее шелка…

Она совсем не умела сердиться.  
Она не хотела даже делать этого, испытывая чувство вины всякий раз, когда срывалась на близких людей.

Еще одна ее черта, которая делала ее такой необыкновенной.

Все еще дуясь на саму себя, Белла припарковалась около дома Чарли и отстегнулась с намерением выйти из грузовика. Я остановил ее.

Наблюдать за тем, как она занимается самоедством, было выше моих сил.

И я знал единственно верный способ исправить ситуацию.

Обхватив ладонями ее лицо, я взглянул ей в глаза, качая головой.

 - Сегодня настроение у тебя должно быть просто замечательным, - прошептал я, и мои губы осторожно коснулись ее щеки.

Я услышал, как гулко застучало ее сердце мне в ответ, и хотя Белла упрямо не желала смотреть мне в глаза, стук ее сердца выдавал ее с головой.

 - А если я не хочу? -  воинственно возразила она.

Маленькая, строптивая кошечка…

 - Очень жаль… - прошелестел я, притягивая ее к себе.

Я касался ее губ осторожно, будто искушая их, обещая себе и ей нечто большее и долгое. Ее пальцы скользнули в мои волосы, приглашая меня быть более настойчивым, обволакивая уже знакомой сладкой невесомостью. Я сделал себе поблажку лишь на секунду, и Белла не преминула воспользоваться моей оплошностью – подавшись ко мне всем телом, она приникла к моим губам с жадностью, противостоять которой я был не в силах. Ее сладкое, горячее дыхание обжигало мое горло – я инстинктивно притянул ее ближе к себе, чувствуя как знакомый, удушливый спазм горячей волной поднимается по всему моему телу…

Мне пришлось обхватить ладонями ее запястья, призывая остановиться – мы оба тяжело дышали, как после долгой пробежки. Ее сердце колотилось, лицо раскраснелось - я физически ощущал ее возбуждение, раз за разом заставлявшее меня снова и снова терять голову.

Я был бессилен противостоять ей.

- Пожалуйста, будь умницей. – Кажется, я действительно умолял ее.

Я еще раз осторожно поцеловал ее, и аккуратно сняв ее руки с моих плеч, сложил их на ее коленях.

Минуту она и я восстанавливали дыхание.

 - Это когда-нибудь изменится? – спросила она, и я понял по тону, что она говорит сама с собой.  – Сердце перестанет нестись галопом всякий раз, когда ты ко мне прикасаешься?

Поверь, я сделаю все от себя зависящее, чтобы это никогда не изменилось.

 - Надеюсь, нет.

Я увидел, как она разочарованно покачала головой, и начала выбираться из шеви.

 - Пошли смотреть, как рубятся Монтекки и Капулетти.

– Твое желание для меня закон.

Дом Чарли стал для меня самым уютным местом на земле. Отныне везде, чего касалась рука Беллы, всюду, где чувствовалось ее присутствие, я чувствовал себя счастливым.

– Знаешь, Ромео мне вообще не нравится, – пожав плечами, заявил я.

– А что с ним не так? – с едва заметной ноткой обиды в голосе спросила Белла.

Вставив диск в DVD-плеер, она начала нажимать на кнопки пульта, чтобы прокрутить рекламу. Я терпеливо ожидал ее, сидя на диване посреди гостиной.

– Ну, поначалу он заигрывает с Розалиной – разве это не признак ветрености? – Мой тон был полон снисходительности и легкого пренебрежения. - А потом за несколько минут до свадьбы убивает двоюродного брата Джульетты – по-моему, не слишком умный поступок. Парень совершает ошибку за ошибкой – мне кажется, невозможно придумать вернее способа разрушить собственное счастье.

 - Ну, сделай скидку на его состояние – он был влюблен! – заметила Белла и чопорно присела рядом со мной на край дивана.

Жестом собственника я обхватил руками ее талию и притянул ее к себе, спрятав в своих объятиях как в коконе.

 - Разве любовь – это признак глупости? – шепнул я Белле на ушко, щекоча ее кожу своим дыханием. – Хотя да, как настоящий безумно влюбленный подтверждаю: готов часами болтать тебе всякие разные милые глупости, лишь бы ты меня простила и улыбнулась…

Слегка поведя плечом, Белла отстранилась от меня с нарочито обиженным видом, словно желая ускользнуть.

 - Да? – спросила она меня тоном гордой маленькой птички. – И что ты хочешь мне сказать сейчас?

Я взял в свою ладонь ее теплую хрупкую ладошку:

 - Что я тебе скажу? Все то... все то... все то,
Чем озарен мой ум, чем сердце залито!
Мои пальцы переплетались с ее, скользя по мягкому шелку ее кожи – я утопал в ее глазах, изумленно распахнутых и будто источающих свой собственный такой манящий свет.

 - Слова любви моей тебе все сразу брошу!
Да, наконец, тебе отдам я сердца ношу!

Она слушала меня, слегка приоткрыв ротик от удивления, совершенно забыв, что обижается – я воспользовался этим, чтобы коснуться губами ее пальчиков.

  - Я нес ее один, она мне тяжела:
Мне надо, чтоб и ты ее себе взяла!
Могли ли слова Сирано сказать ей о том, как мне было хорошо в эту минуту?

 - Я полон весь тобой, я трепещу, дрожу я;
Твой взгляд, твои слова мне слаще поцелуя.

Краска смущения начала заливать ее щеки – я полной грудью вдохнул ее аромат, дрожа от боли и невообразимого восторга.
 - О, смейся надо мной, безумцем назови,

Но задыхаюсь я от страсти, от любви!
Белла опустила ресницы, спрятав от меня свои глаза – я склонился и на миг приник к ее губам. Она приняла мою ласку смиренно и кротко, едва заметно сжав своими пальчиками мои ладонь.

 - Я прощен? – тихо спросил я.

 - А разве могло быть по-другому? – все так же, не поднимая глаз, ответила мне она.

 Я чмокнул ее в макушку.

 - Ты еще не передумала смотреть свою экранизацию?

 - Нет, - вздохнула она. – А чьи стихи ты только что мне читал?

 - Это пьеса Эдмона Ростана, - водя пальцами по ее предплечью, ответил я. – Сирано де Бержерак.

 - Что-то знакомое, - задумалась Белла. – А о чем она?

 - Об одном французском поэте и философе, который считал себя слишком уродливым и недостойным того, чтобы бороться за свою любовь.  

 - И чем все закончилось? – подняла на меня глаза Белла.

 - Она пожертвовал своими чувствами ради счастья своей возлюбленной, - пожал плечами я.

  - Как грустно…

 - Ну, у истории Ромео и Джульетты тоже не слишком счастливый конец,  - заметил я,  - однако мы уже полчаса собираемся посмотреть на их терзания…

 - Тогда давай, в конце концов, уже их посмотрим, - заерзала Белла, поудобнее устраиваясь в моих руках и нажимая на пульт.

Эту экранизацию я видел уже неоднократно, поэтому практически весь просмотр фильма был занят тем, чтобы отвлечь от просмотра Беллу, то шепча ей на ухо реплики Ромео, то невзначай водя пальцами по ее коже там, где ее не скрывала от меня одежда. К моему искреннему изумлению, Белла все равно расплакалась при виде расстроенного лица Джульетты, обнаружившей рядом с собой бездыханное тело своего юного мужа. Меня же мало беспокоили чувства двух влюбленных – наблюдая за последним монологом Ромео, я испытал странное ощущение несправедливости судьбы.

Как странно. Оказывается, мне было в чем позавидовать этому мальчишке, в чем я не преминул признаться Белле.

– Она очень хорошенькая! – пожала плечами она, и я  увидел, как омрачилось ее лицо.

О Бог мой, неужели она могла подумать, что мне могла понравиться эта…

– Да не из-за девушки! – с презрением отозвался я. – Из-за того, как легко он совершил самоубийство! Вам, смертным, вообще повезло: небольшой порции растительного экстракта достаточно…

– Что? – воскликнула она, резко повернувшись ко мне.

– Ну, однажды я об этом думал, хотя по опыту Карлайла было ясно, что это очень сложно сделать. Даже он сам вряд ли скажет, сколько раз он пытался покончить с собой после того… после того, как понял, кем стал… А здоровье у него до сих пор отменное.

 - Я не хожу так жить, Карлайл, слышишь? Я не хочу жить ТАКИМ!

 - Тебе придется смириться, Эдвард. Для таких как мы, просто нет другого выбора.

 - Выбор есть всегда.

 - Если бы ты знал, Эдвард, сколько раз я пытался.., - с горечью произнес Карлайл. – И чего только не пробовал. Пойми, ни яды, ни оружие тебе не помогут.

 - Должен быть другой способ, - требовательно заявил я. – Высота?...

 - Бессмысленно, - покачал головой он. – Максимум – разорвешь одежду.

 - Голод?

 - Мучительно, и тоже бессмысленно. Вероятнее всего ты просто сорвешься, и будешь страдать еще больше.

 - Неужели нет никакого выхода?

 - Прости, сынок, - покачал головой он. – Боюсь, что нет. Хотя…

Перепуганные глаза Беллы смотрели на меня

– Что ты имеешь в виду? Что значит «однажды об этом думал»?

Я вспомнил тот долгий страшный день в Финиксе, когда я мчался к балетному классу, молясь, чтобы не было слишком поздно…

– Прошлой весной, когда тебя… - я судорожно вздохнул, чтобы найти в себе силы произнести страшные слова, - когда тебя чуть не убили. Разумеется, я надеялся найти тебя живой, однако в глубине души прикидывал и альтернативный план. Говорю же, для меня это куда сложнее, чем для людей.

Я видел, как побледнело лицо Беллы. По моей вине в тот день она оказалась в руках ищейки-маньяка, мечтавшего отыграться на мне за Элис… Я опустил глаза на ее левую руку – след от укуса Джеймса навсегда останется на ней напоминанием о тех кошмарных часах и об ищейке, этом мерзком отродье, чуть не отнявшим у меня самое дорогое, чем я обладал в жизни.

– Что еще за альтернативный план, Эдвард? – побелевшими губами спросила Белла.

– Без тебя я жить не собирался, – я пожал плечами. – Только как и что делать, понятия не имел. Само собой, Эмметт и Джаспер помогать бы мне не стали. Вот я и подумал: может, направиться в Италию и каким-то образом спровоцировать Вольтури?

Я много слышал об этом итальянском клане от Карлайла, но почему-то он всегда с неохотой рассказывал нам о них. Джасперу тоже кое-что было известно, но и он, так же как и отец, предпочитал лишний раз не распространяться.

И основную причину этого я знал.

Каждый в моем мире знал ее.

– Кто это - Вольтури? – тихо спросила Белла.

– Такая семья, – осторожно произнес я. - Очень старая и влиятельная семья, подобная нам. Наверное, в мире людей им ближе всего королевская династия. Одно время Карлайл жил с ними в Италии, до того как перебрался в Америку. Ты помнишь его историю?

– Да, конечно, - кивнула она.

Словно ледяным холодом повеяло в комнате – Вольтури были не той темой, которую мне хотелось бы обсуждать с Беллой. Для нее они представляли смертельную угрозу, особенно из-за того, что теперь она знала о существовании мира вампиров. Встречаясь с ней, я нарушал основной закон этого мира – о существовании рода люди не должны ничего знать.

Любое нарушение каралось сразу и незамедлительно – виновники и невольные участники безжалостно уничтожались на месте. Вольтури наносили удар молниеносно, и об их беспощадности знали все.

И… для них не представляло проблемы убить вампира.

– Так вот, Вольтури раздражать не рекомендуется, – постаравшись придать своему голосу максимум спокойствия и безразличия, сказал я. – Если, конечно, не хочешь умереть, или что там с нами происходит…

Я очнулся от задумчивости, почувствовав, как Белла схватила меня за отвороты рубашки и начала трясти.

– Никогда, слышишь, никогда больше не говори мне ни о чем подобном! – Ее голос сорвался, хрупкие руки дрожали от возмущения. -  Что бы ни случилось со мной, ты не имеешь права причинять себе боль!

Я видел, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– Тобой я больше рисковать не намерен, Белла, - возразил я, - так что и спорить не о чем!

– Рисковать мной?! – буквально завопила она, пытаясь вырваться из моих рук. - Разве мы не договорились, что все беды из-за моей катастрофической невезучести?  Не смей даже думать о таком! 

Я прижал ее к себе, пытаясь успокоить.

– Белла, подумай, как бы в такой ситуации поступила ты?

Ее лицо стало бледным как смерть – мы смотрели друг на друга, словно увидев впервые.

– А случись нечто подобное с тобой, – сдавленно произнесла она, – ты бы захотел, чтобы я наложила на себя руки?

Словно что-то ухнуло во мне, стремительно катясь в пропасть – невыносимая боль сжала легкие, грудь, все тело. Я не мог допустить, чтобы кто-то причинил ей боль или вред – пусть даже и она сама. Она будет жить. Она ДОЛЖНА жить. Ничто на этой земле не стоило даже дня ее жизни. Ее дыхания. Ее счастливой улыбки.

Зачем нужен весь этот мир, если в нем не будет Беллы?

– Пожалуй, я понимаю… – опустив голову, признал я. – Но лишь отчасти… Скажи мне только одно: что МНЕ без тебя делать?

– То же самое, что делал, прежде чем появилась я и усложнила твое существование, - серьезно ответила она, касаясь пальцами моего лица.

– Можно подумать, все так просто… – покачав головой, пробормотал я.

– Так и есть,  - упрямо заявила Белла, а я – довольно неинтересная девушка...

Нет, решительно, она сегодня вознамерилась вывести меня из себя....

Тихий мысленный голос Чарли отвлек меня от намерения высказать Белле все, что я думал по поводу ее последнего заявления.

Они, наверняка, уже дома…

Рядом с отцом Беллы на переднем сидении лежала горячая пицца.

Ну что ж, вряд ли ее отец будет счастлив, застав бойфренда дочери, обжимающего ее на диване в отцовской гостиной.

 - Спорный вопрос, - многозначительно отметил я. Сделав серьезное лицо, я поднял Беллу со своих колен, и, не обращая внимания на ее попытки сопротивляться, посадил рядом.

Кажется, из нас двоих только я готов был соблюдать приличия.

– Чарли? – догадалась она и покачала головой.

Улыбнувшись, я кивнул, но Белле мое разумное решение явно не понравилось. Многозначительно посмотрев на меня, она сплела пальцы наших рук и придвинулась ближе.

– Привет, ребята! – бодро прокричал Чарли с порога, держа пиццу в руках. – Белла, я решил, что по случаю дня рождения тебя можно освободить от готовки и мытья посуды. Есть хотите?

– Конечно! – Белла с преувеличенным энтузиазмом вскочила с дивана, таща меня за собой. -  Спасибо, папа!

Ну, разумеется… Все, что угодно, лишь бы не идти на вечеринку.

Нет уж, на этот раз улизнуть Белле не удастся.

– Чарли, Вы разрешите мне похитить Беллу на остаток вечера? – с уважением произнес я, наблюдая за тем, как отец и дочь с аппетитом ужинают.

Белла взглянула на Чарли с надеждой утопающего, хватающегося за соломинку. Однако, зря. Прежде чем надеяться на домашний день рождения, ей следовало бы заглянуть в расписание бейсбольных матчей.

– Без проблем! Тем более, сегодня бейсбол: «Чикаго уайт соке» принимают «Сиэтл маринерс», – с радостью заявил Чарли, и лицо Беллы скисло.  – Боюсь, со мной будет не очень весело. Вот! 

Он схватил фотоаппарат, лежавший на столешнице, и бросил Белле. Конечно, она не успела вовремя среагировать. Моя рука подхватила подарок ее отца, не дав прежде времени разбиться о пол.

– Отличная реакция! – взгляд Чарли выражал похвалу, но я видел, как его тянет побыстрее попрощаться и устроиться около телевизора. – Давай, Белла, развлекись у Калленов как следует! И обязательно сфотографируйся. Ты же знаешь маму: фотографии ей нужны еще раньше, чем ты успеешь их сделать.

Иногда, вот как сейчас, например, я был готов расцеловать ее отца.

– Чудесная идея, Чарли! – улыбнулся я, передавая Белле фотоаппарат.

Повернув ко мне объектив, Белла щелкнула затвором, ослепив отца яркой вспышкой.

– Работает! – довольно улыбнулась она.

– Вот и отлично, - кивнул Чарли. - Передай привет Элис. И что-то она давно не заходила....

– Пап, прошло всего три дня! – возмущенно воскликнула Белла. - Не беспокойся, передам.

– Ладно, ребята, веселитесь хорошенько! – Чарли невольно поглядывал в сторону экрана телевизора в надежде, что матч еще не начался.

Я взял Беллу за руку, не в силах скрыть торжествующую улыбку. По крайней мере, Белле не удастся провести собственный день рождения затворницей…

Обреченно она уселась в свой пикап на пассажирское сиденье, не говоря ни слова.

Я погнал ее старенький «шеви» к нашему дому в полном молчании, наблюдая за чувствами, которые сменялись на ее лице. Она не привыкла к знакам внимания, не привыкла к подаркам и улыбкам. Я хотел, чтобы она почувствовала, наконец, что это такое – праздновать день рождения в окружении любящей ее семьи…

Стук мотора пикапа вывел меня из задумчивости – взглянув на спидометр, я понял, что этот динозавр мой стиль вождения долго не выдержит.

 - Это не машина – это какой-то разваливающийся на ходу металлолом! – в сердцах бросил я.

 - Да хватит! – возмутилась Белла.

– Знаешь, что тебе подойдет? – пытаясь пресечь ее возражения, заявил я. – Та самая маленькая «ауди-купе», которую ты с таким презрением отвергла! Быстрая, бесшумная, надежная.

– У меня отличный пикап, а что касается баснословно дорогих излишеств, то лучше подари что-нибудь своим родственникам! – обиженно пробубнила она.

–  Я приму твой совет к сведению!

Рано или поздно мне удастся уговорить ее принимать от меня необходимые ей вещи. И рано или поздно этот «шеви» окончательно развалится. И я не могу гарантировать, что это пройдет без моего участия.

– Вот так-то! – многозначительно надулась Белла.

– Можешь кое-что для меня сделать? – миролюбиво спросил я ее.

– Смотря что, - с опаской ответила она.

Я вспомнил, с каким энтузиазмом моя семья готовилась к этому дню. Они расстроятся, если их единственная гостья весь вечер будет ходить вот с таким недовольным выражением лица.

– Белла,  - осторожно начал я, - в нашей семье последний настоящий день рождения отмечал Эмметт аж в 1935 году. Прошу тебя, не капризничай! Они так старались…

Белла опустила глаза – мои слова задели ее.

– Хорошо, буду паинькой – пробубнила она.

– Наверное, стоит тебя предупредить…

– Да уж, пожалуйста.

– Они все очень волнуются… Все! – с нажимом произнес я.

– Все? – в голосе Беллы прозвучал ужас. – А разве Эмметт с Розали не в Африке?

– Эмметту очень хотелось присутствовать, - осторожно ответил я.

– А… Розали?

Отношение моей сестры к Белле дало себя знать – чувствуя, что ее не любят, Белла тушевалась и пыталась всячески улизнуть от общения с ней.

– Ну, ты же понимаешь… - я коснулся пальцами ее руки, пытаясь утешить. - Не волнуйся, она умеет держать себя в руках!

Лицо Беллы становилось все более мрачным, и  я поспешил сменить тему:

– Раз на «ауди» ты не согласна, какой подарок примешь?

– Ты знаешь, что мне хочется, – едва слышно прошептала она.

Нет, неужели опять?

– Только не в такой день, Белла, пожалуйста!

– Ну, может, Элис уговорю, - упрямо буркнула она.

Элис знала, чем рискует, если позволит себе сделать это.

– Белла, - я коснулся пальцами переносицы, пытаясь справиться с волной раздражения. - Это не последний твой день рождения!

– И где справедливость? – расстроено опустила голову она.

Это было невыносимо! Неужели для нее во всем мире не было ничего, что я хотя бы в силах был выполнить, не ставя под угрозу ее жизнь и будущее?

Подъехав к дому, я сразу понял, что дела обстоят еще хуже, чем боялась Белла.

Розы были везде. Я улавливал их запах по всему дому, и даже вокруг него. Элис, истосковавшаяся по вечеринкам, не прислушалась ни к одному доводу разума. Праздник был сделан с размахом, и по выражению лица Беллы я понял, что последние крохи ее храбрости при виде такой бурной подготовки испарились без следа.

Моя семья в полном составе с нетерпением ожидала нас в холле. Эмметт держал Розали за руку, а взволнованная Эсми то и дело поглядывала на стол, где красовалась небольшая горка подарков, десертные тарелки и торт.

И огромный трехэтажный торт, которым, конечно, можно было накормить полк гостей.

Я сделал глубокий вздох. Это был первый день рождения Беллы, который она проводит рядом со мной. В кругу моей семьи.

И мне отчаянно хотелось, чтобы так было всегда.

Казалось, волнение, преследовавшее всех нас, передалось и мне.

– Это вечеринка, – чуть охрипшим голосом напомнил ей я. – Расслабься.

– Хорошо, – пробормотала Белла, стараясь не смотреть на меня.

Я открыл ей дверь машины и помог выбраться наружу

– Можно вопрос? – Белла отчаянно теребила край своей блузки, пытаясь справиться с внутренним напряжением.

Я молча кивнул, готовясь к очередной возможной схватке.

– Когда проявят пленку, – спросила она, крутя в руках фотоаппарат, – ты на снимке будешь?

Абсурдность ее вопроса была такой очевидной, что я не выдержал и расхохотался. Интересно, какими еще мифическими качествами она меня наделила?

Я схватил ее за руку, и, продолжая смеяться, распахнул дверь в дом.

С днем рождения, Белла! – дружно произнесли в унисон шесть разных голосов, и Белла, покрывшись краской смущения, буквально сжалась в комочек, пытаясь спрятаться в моих объятиях. Моя рука обвивала ее талию, я коснулся губами ее макушки и, когда стихли аплодисменты, тихо произнес ей на ушко:

 - Я люблю тебя, Белла. С днем рождения, милая!

Эсми и Карлайл подошли первыми, и мне пришлось отпустить ее к ним.

Эсми, кажется, волновалась сильнее остальных: ей так хотелось, чтобы всем в этот вечер было хорошо. Я видел ее беспокойство относительно Розали, искреннее желание угодить Белле – она думала о том, что ее семья, наконец, то обрела законченный вид, где каждый получил свою долю счастья. Она считала Беллу самой чудесной девушкой на свете. Ну что ж,  тут я был с ней полностью согласен.

– Прости, Белла, – в голосе Карлайла прозвучало искреннее сожаление, – Элис невозможно было остановить.

Но, кажется, его младшую дочь это мало взволновало.

При виде Розали Белла сжала мои пальцы – я ощущал ее смущение и желание побыстрее убежать. Розали кивнула ей головой, не произнеся ни слова – сегодня утром я уже знал, какого труда Эмметту стоило сподвигнуть ее на этот жест дружелюбия.

Мой брат был верен себе. Оптимист по природе, он даже в такой ситуации постарался разрядить обстановку.

– Ты совсем не повзрослела! – с поддельным упреком воскликнул он. – Я-то надеялся заметить разительные перемены, а ты, как всегда, растрепанная и покрасневшая.

Слушай, братец, а она ничего!... Только малость щупловата…

Я выразительно посмотрел на Эмметта, взглядом обещая ему серьезные проблемы.

– Спасибо, Эмметт, – пробормотала Белла, покрывшись краской.

Будь ее воля, кажется, она убежала бы отсюда без оглядки. Я осторожно сжал ее пальчики, пытаясь успокоить.

Воспользовавшись тем, что Белла отвернулась, Элис метнула на Эмметта выразительный взгляд

 - У тебя есть пять минут!

– Я выйду буквально на секунду, – Эмметт с удовольствием бросился к двери и на ходу бросил. – Пока меня нет, не делай ничего смешного, ладно?

– Постараюсь, - Белла обреченно кивнула головой.

Джаспер стоял в стороне, и я слегка нахмурился. Он был на охоте слишком давно, чтобы держать жажду под полным контролем, и выдержка могла изменить ему.  Сейчас он старался как можно осторожнее приближаться к Белле, и был крайне огорчен тем, что не сможет полноценно принять участие в веселье. Мне не нравилось то чувство голода, с которым боролся, находясь здесь. В следующий раз нужно будет попросить его поохотиться накануне, чтобы исключить малейшую возможность риска.

– Пора открывать подарки, – Элис схватила Беллу за локоть, и подвела к столу с тортом и блестящими свертками.

Один из них был мне знаком. И сейчас было совсем не время думать о его содержимом, и о том, как бы мне самому хотелось дарить Белле подобные вещи…

– Слушай, я ведь просила… - начала неуверенно Белла.

– А я пропустила мимо ушей! Открывай! – Отобрав фотоаппарат, Элис сунула именнице в руки первый подарок.

Неуверенно оглянувшись, Белла начала осторожно срывать бумагу, и обнаружив под ней картонную коробку, не зная, как реагировать.

– М-м-м, спасибо…

 - Ну конечно, откуда ей знать…

Розали смотрела на Беллу с ноткой превосходства.

– Автомагнитола! – подал голос Джаспер, еле сдерживаясь от смеха. – А Эмметт ее сейчас устанавливает, чтобы отрезать тебе пути к отступлению.

Белла метнула на меня полный упрека взгляд, наверняка вспоминая мои выпады в адрес ее машины, но ее доброта и вежливость тут же взяли верх.

– Джаспер, Розали, спасибо огромное! – И повернувшись в сторону двери, громко крикнула. – Спасибо, Эмметт! 

Эмметт как раз в эту минуту расправлял на подарке яркий красный бант, хохоча от души. На его взгляд, праздник получался на славу.

– Теперь наш с Эдвардом!.. – воскликнула Элис, протягивая Белле очередную маленькую коробочку.

Это был диск с музыкой, которую Белла любила слушать в моем исполнении на рояле. Почти неделю я мучил Элис, не признавая качество ее записи таким высоким, чтобы самому получать удовольствие при прослушивании.

Белла бросила на меня сердитый взгляд

– Ты же обещал! – обиженно прошептала она.

Я не мог отказать себе в удовольствии и не подарить ей подарок. Нечто от меня, что всегда было бы с ней. Неужели она действительно думала, что я лишу себя удовольствия сделать ей что-то приятное?

– Я как раз вовремя! – Эмметт влетел в гостиную, сделав знак Элис, что работа выполнена.

– И доллара не потратил! – заверил я Беллу, убирая за ушко прядь ее шелковистых волос, и с наслаждением слушая, как застучало мне в ответ ее сердце.

Она была рядом. И это было непостижимое, почти неземное блаженство.

Обреченно вздохнув, Белла повернулась к Элис, протягивающей ей маленькую серебристую коробочку.

– Ладно, давай!

Эмметт подошел поближе, встав рядом с Джаспером, чтобы видеть как Белла, сделав вид, что сильно удивлена, взяла из рук Элис подарок и дернула за  бумагу на упаковке.

От неловкого движения палец соскользнул, и острый край обертки оцарапал Белле кожу. Я слышал этот звук так же отчетливо, как и мои родные, окружившие нас со всех сторон. Сладостный для каждого из нас звук вспарываемой нежной человеческой кожи.

В ту же секунду я почувствовал, как мой желудок скрутило от голода, и аромат самой свежей, самой прекрасной и вкусной крови на свете  разрушительной волной ударил мне в лицо.

Я перестал понимать, где я и что со мной. Запах манил мое голодное нутро, обещая и соблазняя: он был везде, внутри и вокруг меня, не давая мне возможности вырваться из его плена. Я видел и чувствовал только одно: моя добыча, раненая, не смогла бы уйти далеко – аромат ее крови выдавал ее с головой, позволяя мне безошибочно обнаружить ее, куда она не пыталась убежать…

Нас было семеро в этой комнате. Семеро голодных хищников-убийц. Я слышал мысли каждого, и мы были едины в своих ощущениях: жажда крови в этот миг стала нашим общим приоритетом.

Все мы были готовы к последнему решающему броску.

 - Черт! – расстроенно произнесла Белла.

Ее голос достиг моего сознания сквозь туман голода и соблазна: это была она.

Это была Белла!

Мой раненый, невинный, беззащитный ягненок, невольно забравшийся в логово оголодавшего прайда.

У нее не было ни одного шанса. Никого, кто мог бы в этот ужасный миг вырвать ее из лап смерти.

Я запретил себе дышать в ту же секунду.

Наполнив легкие пустотой, я постарался стряхнуть с себя малейший привкус аромата, его самый ничтожный намек. Удерживая себя на месте, собрав каждый мускул в немыслимом напряжении, я видел, как наполняются испугом глаза Беллы – ее доверчивые любящие глаза.

Другой хищник, не менее сильный чем я, угрожал ей сейчас. Я слышал его мысли, я видел как он, повинуясь своему инстинкту, приготовился к последнему, самому важному броску.

 - Нее-т!

Я бросился ему наперерез, оскалившись: между ним и Беллой оставались какие-то жалкие метры. С максимальной мягкостью я оттолкнул ее с линии его нападения: полетели на пол тарелки, коробки и вилки.

Теперь между голодным хищником и его жертвой стоял я. Такой же хищник, равный ему по силе и ярости, готовый до последнего вздоха защищать ту, что лежала сейчас в крошеве битого хрусталя за его спиной.

Мой противник оскалился, как и я, не сводя голодных глаз с потенциальной жертвы. Его глаза были пусты и черны от жажды – через его мысли я чувствовал эту жажду на своих губах и языке. Не раздумывая, он в следующую секунду набросился на меня.

 - Джаспер, остановись! - Эмметт обхватил нападавшего своими руками и попытался оттащить подальше: вырываясь из стальных объятий, мой брат клацал пустоту зубами, в последнем движении все еще совершая отчаянный рывок...

В моем сознании, все еще оглушенном голодным булькающим урчании Джаспера и звоном битого хрусталя, наступила гробовая тишина.

Медленно я обвел глазами всех, кто стоял сейчас передо мной.

 - Если кто-нибудь из вас попробует двинуться с места, клянусь, я убью его!